Развод в 43. Когда уходит любовь - Александра Багирова

У меня к ней было неприятие на интуитивном уровне. Смотреть на нее не мог. Не то, что прикасаться. Я знал, что она беременна от другого. От меня в принципе не могла, я ее десятой дорогой обходил. Говорят, что мужики не сильно избирательны, но вот с ней я не мог. Ни разу. Никогда, — его передергивает, так сильно, что вздрагивает всем телом. — Лена родилась, жена ее сразу спихнула на нянек. Жила в свое удовольствие, ходила по магазинам, тратила бабки, развлекалась с подругами. Ни с кем правда не встречалась, насколько мне известно, ее отец следил, чтобы дочь не опозорилась, не очернила фамилию. Он еще мне всегда говорил, что я могу не волноваться, Гадя под его присмотром и мне не изменит. А мне было фиолетово… мы с ней еще на свадьбе договорились, что каждый живет своей жизнью. Не лезть в дела друг друга было главным условием.

— Простите, у меня нескромный вопрос, — говорю, воспользовавшись паузой. — Насколько я знаю, у вас с ней сын…

— Сын. Да, — кивает. — Искусственное оплодотворение. Мы это сделали за границей. Как бы поехали отдыхать, и там. Отцы на нас давили, нужны дети. Они так наседали на мозги, угрожали, в общем у них были рычаги, было чем шантажировать. Чтобы они заткнулись я согласился на ЭКО. Родился сын, вначале я не особо проникся, а потом мне было страшно даже подумать, что на него будет влиять Гадя. Потому воспитанием Феди я занялся сам. Жена не была против, она погрязла в своих интригах. Договаривались ведь не лезть друг другу, но она не могла, она гадила всегда. Даже если это лично ей никакой выгоды не приносило, она подставляла меня. Вынюхивала на работе, портила мои дела. Настраивала против меня друзей. Стучала отцам за мой малейший косяк. За годы брака книги будет мало, чтобы описать все ее деяния. Наша ненависть росла, я срывался на ней. Мы все же жили в одном доме, приходилось пересекаться. Не знаю, как я сдержался и шею ей не свернул. Ни разу не ударил. Хотя такое желание жило во мне постоянно. Она испортила все мои зарождающиеся отношения с девушками. Ни с одной я не смог быть. Причем отцы всегда были на ее стороне. В итоге я много раз пытался выйти из этой траги-пародии брака, но меня шантажировали. Был у них состряпанный компромат. Обещали забрать у меня Федю, и это было им под силу. А он был единственным, ради кого я видел смысл существования. Был ступор в голове, что я продолжал жить с той, которую презирал всеми фибрами души. Брак по договоренности, как я в молодости думал, не помешает мне жить так как я хочу — это был самообман. На самом деле, я просто профукал лучшие годы своей жизни. Освободиться получилось, только когда сначала ушел из жизни ее отец, следом мой. Там разница в месяц всего. Вот тогда меня больше ничего не сдерживало, а сразу подал на развод. Оставил ей тот безвкусный дом, который она обставляла, плюс по завещанию, половина нашего концерна принадлежит ей, еще я отстегнул немалую сумму. Единственное, она подписала бумагу, что не будет лезть в дела фирмы, ограничиваясь причитающейся ей прибылью. Но Гадя всегда гадит и никогда не выполняет своих обещаний. Так что до конца я все равно от нее не отделался.

Повисает тяжелое молчания. Ощущаю его состояние, паршивое, удрученное.

— Если у нее все так хорошо в финансовом плане, зачем ей мой бывший муж? Зачем она влезла, разрушила семью? Еще и эта Лена, непойми чья дочь… — говорю растерянно, что-то в голове не сходится, пазлы до конца не складываются.

— Этого я знать не могу. С Романом она общалась, сказала ему про дочь, он ежемесячно переводит хорошие суммы ей. Сам же проживает во Франции, давно женат, у него трое детей. И явно не спешит к ней. Мотивы мне не известны, но вы видели ее? — выгибает бровь.

— Да. Выглядит она очень… — подбираю слово, — Пугающе…

— У нее булимия. Лет десять уже. Это окончательно превратило ее в неуравновешенного монстра. Думаете, много желающих на нее клюнут? Хотя… за бабки, возможно. На Гадя не из тех, кто будет делиться своим. Ко всем ее «достоинствам» могу еще добавить одно — маниакальная жадность.

Глава 48

— Булимия? — сразу вспоминаю ее пугающую худобу.

— Да, она типа на диете, при людях практически ничего не ест, когда ее не видят, заказывает горы самой разнообразной еды, все это уплетает, потом возвращает назад белому другу. Так что на еду она всегда болезненно реагирует, ее преследует неутолимый зверский голод.

— А лечиться она пробовала?

— Нет. Она считает, что с ней все в полном порядке. Как она мне доказывала, все известные модели и актрисы живут подобным образом. А она чем хуже? — качает головой. — Я рассказал ее отцу. Думал, он что-то с этим сделает, но Гадя наплела ему с три короба, что я просто наговариваю на нее. Не знаю, поверил он, или просто закрыл глаза, но мне сказал, чтобы я больше подобную ерунду ему не втирал. Я и перестал. Пусть живет, как хочет, лишь бы ко мне меньше лезла.

— Как у нее это началось? Что-то же послужило триггером?

— У меня был партнер по бизнесу, по совместительству хороший приятель Максим. Он был женат, воспитывал красавицу дочь. Он приглянулся Гаде после того, как на одном из приемов, она увидела, как Макс жену обхаживает, какой внимательный и нежный. Тогда она мне сказала: «Он должен быть моим! Я еще покажу той курице, пусть нос высоко не задирает! Мне стоит только улыбнуться, и Макс уже ко мне прибежит. Нас даже сравнивать нельзя, я шикарная, все на месте, а та вобла сушеная!». Я же ей пригрозил, чтобы она и близко к той семье не подходила. Предупредил Макса, что Гадя на него нацелилась. На что приятель лишь рассмеялся, ему не нужен был никто кроме его жены. Если вначале нашего брака отец за ней следил, чтобы она не влезла на другого мужика, то со временем хватка ослабла, и периодически у Гади появлялись любовники. Она неизменно находила на них компромат, и потом при расставании шантажировала. Не только для денег, больше удовольствия ради.