Рыжее счастье для майора - Анна Олеговна Ковалева

— Это неправда, Тош. Я чисто по-человечески хотела помочь. Рома когда-то был безумно дорогим мне человеком, и я…

— Был? Или остался? — Антон криво усмехается. — Знаешь, Катерина, я всегда считал себя человеком широких взглядов, но этого понять не могу. Я бы понял, мать твою, если бы ты была медсестрой или врачом, которым клятва Гиппократа помешала пройти мимо. Я бы понял, если бы пару раз навестила его, или, черт побери, навещала кого-то другого, абсолютно незнакомого тебе мужика. Но не своего бывшего мудака, по которому два года страдала! И не на протяжении двух месяцев. Я бы еще понял твой порыв, если бы у Ромочки никого не было! Ни папки, ни мамки, ни кола, ни двора. Но у этого утырка есть всё, Катя! Семья, друзья, лучшие врачи и средства, о которых простые парни вроде нас с Даней даже не мечтают. Не мечтают, хотя почти ежедневно рискуют головой и проливают кровь за страну. Ты знаешь, каково пацанам, покалеченным в боях, а, Катюша? Как им всем миром приходится собирать деньги на те же бионические протезы? А таким, как твой Ромочка, все достается на блюдечке. У них с рождения золотая ложка во рту. Потому и наглые такие. Хозяева жизни, блять. По головам пройдут и заявят, что так и надо.

Майор не кричал, нет. Но его холодный тон и жесткие слова производили впечатление похуже, чем самый громкий вопль.

И эти слова очень больно ударяли по мне. Заставили понять, почему он считает меня предательницей.

Но я даже и подумать не могла, что со стороны всё выглядит так ужасно.

У меня мелко задрожали губы, а по щекам заструились слезы. Но Антон не спешил останавливаться:

— Так что не надо мне заливать про сострадание и человечность. Ты к нему неравнодушна, вот и всё. Потому и выхаживала, хотя надобности в этом не было никакой. Сейчас ты это отрицаешь, а завтра поймешь и побежишь к нему вприпрыжку, теряя тапки. Особенно если ему снова поплохеет. А мне эти гребаные качели не нужны. Я не мальчик на замену и не жилетка, о которую можно слезы и сопли вытирать.

— Антон, ты не прав, — пробормотала, вытерев слезы. — Да, я сильно сглупила, но с такого угла на ситуацию не смотрела. Чисто инстинктивно…

— Вот тебе и ответ. Инстинкт. Ну вот, ответь, к кому бы ты ходила, если бы мы с Романом одновременно попали в больницу. К нему, или ко мне? Или к обоим по очереди? Делая так, чтобы я ничего не узнал?

— Зачем ты так, Тош? — я отшатнулась после этих слов.

— Всё, Катя, — он закрыл глаза. — Уходи, я устал. И не надо больше приходить, меня есть кому навещать. Лучше на досуге подумай о своих истинных чувствах.

— О своих чувствах я знаю прекрасно. Только ты верить не хочешь, — с трудом подавила рвущийся из груди всхлип и шумно втянула носом воздух.

— Кать, давай не устраивать драм, окей? Знаешь, что? Вообще, зря мы с тобой начали всё это. Не стоило мне к тебе подкатывать и тащить в койку. Это было ошибкой. Мы с тобой слишком разные, чтобы быть вместе.

— То есть ты жалеешь о том, что между нами было? — неверяще на него уставилась.

— Ну, как оказалось, у нас был охеренный секс, который вылился в большие проблемы. Так что давай просто забудем обо всем, что было, и продолжим жить каждый своей жизнью.

Наверное, я бы поверила в эти слова, если бы не одно но…

Когда между двумя людьми просто секс, таких скандалов на почве посещения бывшего парня не происходит.

Потому что зачем скандалить, если нет чувств? А значит, мой майор врет. Не знаю только почему.

Из-за ревности, обиды, или контузии, но врет. Целенаправленно делает больно, стараясь прогнать.

И мне надо откуда-то взять силы и выдержку, чтобы вынести такое отторжение.

— Ладно, я, пожалуй, пойду.

Решив, что для одного дня достаточно, встаю и направляюсь к двери.

Безумно хочется поцеловать Антона на прощание, но сдерживаюсь. Знаю, что оттолкнет. Поэтому довольствуюсь малым.

— Завтра увидимся. Выздоравливай, Тош. Я за тебя переживаю.

— Не стоит приходить, Кать, — летит мне вслед. — Лучше не стоит… Это лишнее.

Глава 39

Антон.

Это пиздец какой-то.

И это я не про свое здоровье сейчас. Меня оно особо не волнует, выкарабкаюсь. Не впервой уже.

А про эту ситуацию с Катериной.

Меня даже после ее рассказа не отпускает. Вижу, что расстроена, что глаза на мокром месте, но поверить ей не могу.

Нашла, блядь, беспомощного мальчика. Как будто некому помочь было, кроме нее.

Да, я верю, что она с ним не спала. Но в то, что Рома ей не нужен, не верю.

То ли запуталась в своих чувствах, то ли чувство вины передо мной, то ли застарелые обиды мешают.

Но своим поведением она доказала, что чувства к бывшему у нее не прошли. Иначе не таскалась бы к нему, пока я был в Сирии.

Меня от злости и ревности рвало на куски при одной мысли об этом. Что пока я думал о Кате, мечтал вернуться и побыстрее познакомить ее с семьей, она как наседка выхаживала своего мудака.

Было противно и тошно, честно говоря. А те проклятые фотографии так и стояли перед глазами.

Ну и что мне было делать? Вступать в бой за женщину? А на кой черт, собственно?

Нет, лет в двадцать я бы на это подписался и охотно бросился бы воевать за любовь.

Но с тех пор утекло много воды, и я понял на личном опыте, что женщины, которых нужно отбивать у других мужчин, не стоят ровным счетом ничего.

Потому что их также шутя потом отобьет кто-то другой.

Поэтому и разочарование в Катерине было просто ужасным. Она первая, на кого я так сильно запал. Ради кого был готов расстаться не только со свободой, но и с работой.

Да, черт побери. Мелькали у меня такие мысли, пока валялся в госпитале под обезболами.

Не хотел больше отправляться на такие вылазки, не хотел по пять дней торчать на базе.

Тем более, работа эта далеко не самая денежная. Ведь можно же пойти куда-то еще: в частную охрану, в агентство, тренером, в конце концов.

Да, я, привыкший жить службой, всерьез об этом задумался. Потому что скучал по моей рыжей красоте, хотел быть с