Рыжее счастье для майора - Анна Олеговна Ковалева

Если всё будет плохо, то так и скажет. Хоть и постарается смягчить.

Так что я выдохнула с облегчением, услышав, что Антон обязательно пойдет на поправку.

Шрамы, конечно, останутся, но это ерунда. Мне будет что целовать.

— Так, Катя, а теперь тебе пора домой. Тоха еще в реанимации, и нас все равно не пустят к нему. Завтра после осмотра его должны перевести в обычную палату. Я тебе позвоню, как только это произойдет.

— Да-да, — я тут же подорвалась и вытащила из сумочки телефон. — Сейчас вызову такси.

— А ну-ка отставить левые телодвижения. Никаких такси. Я сам тебя отвезу.

— Но тебе, наверное, не по пути. Да и поздно уже. И жена ждет дома. Мне неловко.

— Неловко — по улицам бегать со спущенными штанами, — Данил усмехнулся, — а время позднее, и непонятно, какой таксист попадется. Мальцев же меня никогда не простит, если с тобой что-то случится. Так что не спорь, Катерина. Поехали, довезу до дома.

Я, само собой, согласилась. Да и выбора как такового мне не оставили. Данил отвез меня домой и даже до подъезда проводил:

— Спокойной ночи, Катя. Береги себя.

— Спокойной ночи, Данил. И спасибо…

— Да не стоит. Мне было несложно тебя подвезти.

— Я не про это. Спасибо, что выслушал и поверил мне. Теперь бы до Антона правду донести.

— Думаю, у тебя получится, Катя. Только не сдавайся. Тоха очухается и все поймет, пусть и не сразу. Он может быть крайне упрямым засранцем, уж я-то знаю. Главное, не отступай, если он тебе действительно дорог. На всё нужно время.

— Не отступлю. — кивнула я. — Ни за что.

*****

Жаль, что пообещать было легче, чем сделать. Потому что я не ожидала, что Антон будет настолько категоричен и непримирим по отношению ко мне.

Данил сдержал свое обещание. Он позвонил мне после обеда, сказал, что Антона перевели в палату и что меня пропустят к нему. Главное, успеть до семи вечера.

Пришлось снова отпроситься с работы под предлогом визита к врачу. Иначе бы я просто не успела.

Тем более, надо было еще заехать в магазин, чтобы не навещать моего майора с пустыми руками.

*****

— Привет, — поздоровалась я с Данилом, который ждал меня у дверей палаты. — Как он?

— Физически — более-менее неплохо. Но настроение такое себе. Сразу предупреждаю.

— Что ж, предупреждён, значит, вооружен. — я вздохнула и взялась за ручку двери.

— Удачи, Катя, — улыбнулся Данил. — Надеюсь, вы разберетесь со всем тем дерьмом, что наворотили твой бывший и его мамаша.

— Спасибо, — ответила такой же улыбкой. — Я тоже на это надеюсь.

А вот улыбки от Мальцева я не удостоилась. И это было больно. Я ведь успела полюбить его шикарную улыбку и чувство юмора.

Но вместо моего улыбчивого майора на больничной койке лежал мрачный и холодный мужчина.

От стального взгляда которого мне становилось не по себе.

Антон был бледен, под глазами залегли темные круги, а носогубные складки стали глубже. Я увидела бинты на его боку, и сердце сжалось от страха и боли.

Стало страшно от осознания, что я могла его потерять по-настоящему. Что он мог не вернуться живым, и я бы тогда обнимала рамку с фотографией по ночам.

Ведь смерть — единственное, что нельзя исправить. А мы оба живы. Так что я намерена была заставить Мальцева меня выслушать.

И верила в то, то он поймет. Если у него есть ко мне хоть капля чувств, поверит и поймет.

— Это тебе, — я положила пакет с фруктами и выпечкой на тумбочку.

— Не стоило, — сказал как отрезал, а я умоляюще на него посмотрела.

— Тош…

— Зачем ты пришла, Катя? Пожалеть меня? Не надо, я этого не люблю. И да, не такое тяжелое у меня состояние. Не инвалид, слава богу. Иди лучше Рому своего с ложечки корми. Ему это больше нужно.

— Антон, — вспылила я, — ты меня вообще слышишь? — Повторюсь, мне не нужен Роман. Я тебе не изменяла и не собиралась выходить за него замуж. Тебе наговорили черт-те что, а ты и купился.

— Да? Только вот снимки были очень уж красноречивыми. А сцена в кафе тем более.

— Только ты всё неправильно понял. Из всего нашего разговора с Ромой ты услышал только последние слова. Приди ты чуть раньше или чуть позже и увидел бы другую картину.

— А мне кажется, я увидел то, что нужно… — усмехается, а я в отчаянии прикусываю губу. — И пришел как раз вовремя.

Каждой клеточкой кожи чувствую, как стена между нами становится всё выше и толще.

И я не знаю, как пробить в ней хотя бы одну брешь. Хоть один бы кирпичик выцарапать, чтобы вся конструкция пошатнулась.

— Тош, — вздыхаю поглубже, старательно пытаясь взять себя в руки. — Выслушай меня, пожалуйста. Хоть один раз. Не чужие россказни, а меня выслушай. А потом уже делай выводы. Ведь даже в суде обвиняемому до вынесения приговора дают последнее слово. Чем я хуже преступника? Дай мне рассказать, как всё было на самом деле.

— Ладно, — он поморщился, потер забинтованный бок и откинулся на подушки. — Я тебя слушаю.

И я рассказала. Всё рассказала, с самого начала. Торопилась, иногда проглатывала окончания слов, но вроде бы вышло связно и убедительно.

Только вот выражение лица Антона не изменилось. Он так и остался мрачным, ни единого проблеска теплоты в глазах не мелькнуло.

— Почему ты молчишь, Тош? — развела руками. — Вот она — правда. Не было у меня с Девятовым ничего. Я с самого начала расставила границы. Но совершила одну ошибку: не предусмотрела, что они наплюют на эти границы и мои чувства. Да, я доверчивая дура. Которая искренне пожалела страдающую мать. И никак не ждала такой жесткой подставы.

— А теперь что? — острый взгляд. — Не жалеешь уже?

— Нет, не жалею. Мария Кирилловна хорошо показала, как опасно поддаваться жалости и состраданию, и как легко, с широкой улыбкой на губах, бессовестные люди уничтожают того, кто им помогал. Я больше ни ее, ни Рому знать не хочу.

— Ладно, — после пары минут молчания Антон всё-таки кивает. — Допустим, так всё и было. Эта Девятова мне и правда показалась неприятной женщиной. Но, может, она не так уж и не права в отношении тебя?

— Что? — у меня едва не отвисла челюсть.

— Может, она видит то, что ты отказываешься признавать? Ты же пришла к ее сыну, и не раз, не два. Ты два месяца его навещала! Это слишком много для простого сочувствия. Так ли ты к нему равнодушна, как мне