Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез

Сам Сесеу, конечно, никаких вольностей в поездке себе не позволял. Он оставался по-прежнему верен своей Ранни, часто вспоминал ее и малыша, к которому успел искренне, по-настоящему привязаться.

Зато музыканты его группы, ошалев от счастья и торжества, пустились во все тяжкие.

Однажды вечером уставший Сесеу, давший подряд два интервью на телевидении, вошел в свой номер (ему по молчаливому согласию музыкантов выделяли отдельный) и, ошарашенный, застыл на пороге. На его кровати лежал один из его музыкантов, бас-гитарист, с девицей, совершенно голые, в полном блаженстве, остывающие от недавних любовных утех.

— Ты совсем обалдел?! Что ты себе позволяешь?! — крикнул возмущенный Сесеу. — Еще бы двоих сюда привел! В конце концов, это мой номер! И я имею законное право на отдых!

— Да ладно, не психуй! — безмятежно отозвался гитарист, нежно поглаживая грудь партнерши.

Та едва ли не мурлыкала от удовольствия и сияла, не обращая ни малейшего внимания на Сесеу.

— Мы сейчас уйдем! И ты сможешь отдохнуть в одиночестве. Но должен тебе заметить, — гитарист хитро прищурился, — что отдых в одиночку—не отдых! Давай позовем тебе подружку моей крали!

Девица развязно хохотнула и нагло выставила на обозрение Сесеу свою соблазнительную грудь.

— Вон! — заорал взбешенный Сесеу. — Немедленно убирайтесь! Ошалели! И пришлите мне немедленно горничную сменить постельное белье!

— Смотри, какой брезгливый! — притворно удивился гитарист. — Ладно, пришлем. Вставай, куколка! Пора! Пойдем дальше заниматься любовью в другую комнату!

Они демонстративно взасос поцеловались, искоса, с любопытством, наблюдая за реакцией Сесеу. Им страшно нравилось его дразнить и злить, это их по-настоящему забавляло.

— Вы слышали, что я сказал?! — прорычал Сесеу и неторопливо взял в руки стоящую на тумбочке большую банку с пивом, выразительно ею поигрывая,

Это возымело мгновенное действие. Парочка стремительно поднялась, кое-как впопыхах оделась и, посмеиваясь, покинула номер Сесеу. Он, продолжая по инерции изливать свой бессмысленный гнев в пустоту, рухнул в кресло.

Через две минуты явилась бесшумная горничная, сменила белье, попросила автограф и исчезла.

— Какие-то свиньи, скоты, сволочи! — ругался Сесеу, жалуясь вслух себе самому. — Ничего святого! Одна похоть на уме! А еще толкуем о высоком искусстве и твердим о роли музыки в жизни общества! Общество!.. Смешно! Музыка!.. Еще смешнее...

Он замолчал, тяжко задумавшись.

Ну, что поделаешь с этими парнями, у которых кровь так и кипит в жилах? Что скажешь им, когда вокруг одни соблазны в виде полуголых девок, готовых в любую минуту отдаться своим кумирам? Что противопоставить этому? Что предпринять?

Да ничего! Придется просто смириться со всем происходящим, закрыть глаза на все эти мерзости и грязь и вести себя дальше так же, как раньше. Репетировать, выступать, заколачивать деньги, добиваться новых успехов... И новых поклонниц. А куда от них денешься?

Сесеу в бешенстве сжал кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу. Но он почти не замечал боли.

Да, у каждой медали есть две стороны. И оборотная слишком часто неожиданно оказывается на редкость неприятной, отталкивающей.

Внезапно зазвонил телефон.

«Рания, — радостно подумал Сесеу. — Умница ты моя! Догадалась позвонить так вовремя, когда мне это очень необходимо!»

Он радостно схватил трубку.

— Да! — Его голос дрожал и звенел от волнения и надежды.

— Привет, братец! — услышал он. — Это я, Телминья. Какой же ты стал знаменитый! Чуть ли не каждый день вижу тебя по телевизору. Молодец.

Сестра. Давненько она ему не звонила.

Сесеу удивился.

— Не ожидал... Что это ты вдруг вспомнила обо мне? Решила, что не стоит пренебрегать столь известным братом? Можно и пробросаться?

Телминья засмеялась:

— Примерно так. Ты всегда был догадлив и сообразителен. Родители шлют тебе приветы и самые лучшие пожелания.

— Стало быть, ты позвонила, чтобы передать мне их пожелания? — хмыкнул Сесеу. — Безмерно признателен! Огромное тебе спасибо за внимание!

— Не язви, — сказала Тельминья. — Конечно, ты прав, нельзя было так расставаться, как мы. Словно чужие. На много лет ни слуху ни духу... Но я раскаиваюсь в своей ошибке. И прошу у тебя прощения. Это я была во всем виновата тогда. Давай мириться, братец!

— Ну давай, — немного растерянно согласился Сесеу.

Он слишком хорошо помнил все, что между ними произошло. Эти горькие воспоминания были свежи в его памяти, будто все стряслось только вчера вечером. Хотя случилось все довольно давно.

На следующий день после приезда Матиолли и Али рано утром раздался телефонный звонок.

Албиери еще спал. Эдна сразу заподозрила нехорошее и торопливо, в страхе, схватила трубку. И сразу услышала взволнованный голос Деузы.

— Извините, что я так рано... У нас несчастье! Мне только что позвонила Карла. Пропал Антонио! Прямо как Лео в детстве... Это ужас какой-то! Карла мечется, плачет, не знает, что делать! Как я когда-то...

— Немедленно звоните в полицию! — крикнула моментально встревожившаяся Эдна.

Она была доброй женщиной, всегда готовой к сопереживанию и помощи окружающим.

— Что толку? — возразила Деуза. — Когда-то я то и дело туда звонила и без конца бегала! Но мне совершенно ничем не помогли! Ничем и никогда!

— Все равно! — не сдавалась Эдна. — Сидеть сложа руки тоже нельзя!

— Да мы и не сидим! Карла вместе с матерью бегают по соседним улицам и расспрашивают всех прохожих, всех знакомых и незнакомых об Антонио. Я тоже сейчас побегу. Передайте все, пожалуйста, профессору. Вдруг и он чем-нибудь нам поможет...

— Да чем? — в отчаянии простонала Эдна и сразу увидела мужа, молча стоявшего в дверях с тревожным и недоумевающим лицом.

— Что случилось? — спросил он.

— Я позвоню, — пробормотала в трубку Эдна и тут же отключилась. — Пропал Антонио, — повернулась она к мужу. — Вероятно, сбежал из дома.

— Сбежал? — и без того измученное лицо доктора совсем посерело. — Сбежал... Этого следовало ожидать... Но Лео всегда сбегал ко мне. А этот куда?

Эдна грустно пожала плечами:

— Абсолютно неизвестно. Карла бегает, ищет...

Аугусто засуетился:

— Сейчас я мигом соберусь и тоже пойду...

— Ну куда ты пойдешь?! — всплеснула руками Эдна. Конечно, она ждала именно такой реакции мужа. А что еще можно было ожидать? — Твое ли это дело?

— Мое,