Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

Эдера и сама понимала, разговор с пьяным Андреа ни к чему хорошему привести не может. Телохранитель Антонио Сартр свободной рукой отстранил сеньора Давида, а Леонард, взяв под руку Эдеру, повел ее к ресторану.

Та внезапно остановилась и оглянулась. Андреа, окрыленный ее взглядом, вновь приблизился.

— Думаешь, только у тебя, Леонард, могут быть предложения? Я тоже хочу сделать Эдере предложение.

— Поговорим завтра, — холодно заметил сеньор Маркони, пытаясь стать между Андреа и Эдерой.

Женщина мягко взяла своего спутника за руку и попросила:

— Пусть выскажется, все равно он завтра все забудет.

— Э, нет, — покачал перед самым носом Эдеры мокрым пальцем Андреа, — я ничего не забуду и ничего не забыл.

— Так в чем твое предложение? — улыбнувшись, поинтересовался Леонард.

— Я понял, кто ты такой.

— Интересно будет узнать, я и сам об этом не догадываюсь. 

— Ты кукушка, которая прилетает в чужие гнезда и берет то, что ей не принадлежит.

Леонард развел руками.

— Ты путаешь, кукушка занимается совсем другим. И если тебе хотелось оскорбить меня, тебе это не удалось. Давай встретимся завтра, поговорим, если у тебя действительно есть деловые предложения. А сейчас мы с Эдерой спешим.

— Мы с Эдерой, — насмешливо воскликнул Андреа, — и от кого это я слышу?

— Прекрати, пожалуйста, Андреа, — попросила Эдера.

— Ах, так ты уже его защищаешь? Ты с ним заодно? — расплылся в пьяной улыбке сеньор Давила. — Ну что ж, если вы одна пара, то мне здесь делать нечего.

Он сделал вид, что собирается уходить, а затем развернулся и попытался ударить сеньора Маркони кулаком в лицо. Но тот легко уклонился от этого неуклюжего удара, а Андреа не удержал равновесие и плюхнулся прямо в лужу и даже не сделал попытки подняться. Тут же к ним заспешили двое полицейских, но Леонард Маркони поднял руку:

— Не нужно, это мой приятель. Все в порядке, о нем позаботятся. Антонио, отвези его домой!

Телохранитель Маркони легко вскинул пьяного Андреа себе на плечо и понес к лимузину.

Мэтр Берлускони стоял на крыльце кафе и рад бы был помочь своему приятелю, но не знал, как это сделать. Единственное, что ему оставалось, так это подойти к Антонио Сартру и предложить свои услуги, от которых тот с легкостью отказался.

— Не нужно, сеньор, я сделаю все сам.

Андреа Давила был погружен на заднее сиденье машины, и автомобиль плавно отъехал от ресторана.

Вечер был испорчен. Эдера не скрывала своего раздражения. И что самое странное, Леонард принялся защищать Андреа.

— Я бы на его месте, наверное, повел бы себя точно так же. Только поверь, я бы не промахнулся.

— Ты бы не мог себе позволить на глазах у людей упасть в лужу и даже не попытаться оттуда выбраться.

— Ты еще меня плохо знаешь, со мной случалось и худшее.

И еда, и вино казались Эдере безвкусными и как ни пытался Леонард ее развлечь, женщина пропускала его шутки мимо ушей и ничто ее не радовало. Они покинули ресторан раньше, чем собирались.

А Антонио Сартр благополучно доставил Андреа домой, порылся в карманах его пиджака, нашел ключ и вошел в темный дом. Светя себе карманным фонариком, он положил хозяина на диван, прикрыл пледом. Убедившись, что тот спит, включил свет и осмотрелся.

На стене, над телевизором, висели фотографии Эдеры. Каждая из них была порвана пополам, но затем аккуратно склеена.

Антонио Сартр улыбнулся, представив себе то, с каким остервенением мужчина рвал фотографии жены, и как потом, одумавшись, старательно их склеивал, подбирая одну половинку к другой.

Затем телохранитель сеньора Маркони покинул дом, закрыв за собой дверь, и бросил ключи через приоткрытую форточку.

Проснувшись утром, Андреа никак не мог сообразить, как он вновь оказался в своем доме. Он помнил, что пил в кафе вместе с мэтром Берлускони, помнил, как увидел Эдеру и Леонарда, и все остальное смешалось у него в голове. Он видел то глаза своей жены, то улыбку Леонарда Маркони, то слышал визг тормозов и проклятья водителей.

«Она была вместе с ним, — подумал мужчина, — и она была счастлива. А я, как последний дурак, пытался ее вернуть. Нет, больше я не буду унижаться, я выброшу ее из своего сердца, займусь делом».

И Андреа, тяжело поднявшись с дивана, сорвал со стены все фотографии Эдеры. Он хотел вновь их порвать, но остановился. Он сложил их в стопку, перевязал лентой и спрятал в нижний ящик письменного стола, в самый дальний его уголок.

«С этой проклятой жизнью надо кончать, только дело может вернуть мне разум. Но прежде я должен увидеть сына, он никогда не достанется Эдере. Он всегда будет со мной».

Эдера тоже проснулась не в лучшем настроении. На душе скребли кошки, Леонарда рядом не было. Он, как и предупреждал, уехал из дому очень рано, пообещав вернуться через три дня.,

«Это ужасно,— подумала Эдера,— я не могу быть одна. Когда я с Леонардом, то плохо Андреа, когда я с Андреа, у нас ничего не получается. Но и с Леонардом я быть не могу, я чувствую себя лишь вещью в его доме, может быть, и самой дорогой, самой красивой, но вещью, которой хозяин пользуется и которой любуется. Но это еще не самое страшное, он может когда-нибудь забыть о вещи, которая радовала его».

И Эдера поняла, что должна сделать.

Она взяла лист бумаги и быстро написала:

«Леонард, я благодарна тебе за все, что было между нами. Но прошу, больше никогда не ищи меня и не пытайся встретиться. Я должна жить своей жизнью. Наконец я поняла, что больше всех в жизни нужно любить себя, а не других — так, как делаешь это ты. Спасибо за урок. Эдера».

Она нашла сумку, с которой появилась в роскошном доме Леонарда Маркони, быстро собрала свои вещи, обула свои старые туфли и навсегда покинула этот дом, еще не зная, куда отправится и что будет делать.

Да, искушение зачастую сильнее человека, если ему предлагают на первый взгляд безобидное дело. Никто не умрет, все останутся живы, вреда, в общем-то, тоже никому не будет. Но знать, что ты продал самое дорогое, что только есть на свете, то, что составляло твою душу, и вспоминать об