Развод в 35. Я больше не твоя - Валери Овчинникова
Утром я пришла в офис с лицом женщины, которая спала три часа и проиграла подушке по очкам.
Светлана посмотрела на меня, потом на стакан кофе в моей руке.
— Живая?
— Опять формально.
— Прогресс. Вчера была почти условно.
Я положила на стол распечатанную таблицу.
— Сделала.
Она просмотрела.
— Уже лучше. Даже без «не умереть» в ячейках.
— Я расту.
— Не расслабляйся.
В девять двадцать меня вызвал Власов.
Кабинет снова был слишком большим, слишком светлым и слишком собранным для моей внутренней помойки. Кирилл Сергеевич сидел за столом, просматривал документы. Я вошла, закрыла дверь и внезапно почувствовала себя как школьница, которую вызвали к директору. Видимо, после вчерашней школы этот образ закрепился.
— Таблица, — сказала я, положив папку на стол. — Сроки выделены, решения отдельно, вода убрана.
Он взял, быстро просмотрел.
— Приемлемо.
Вот оно. Высшая степень похвалы от Власова. Приемлемо. Надо будет вышить на подушке.
— Спасибо.
Он поднял глаза.
Я замолчала. Да, опять благодарю. Поняла.
— С сыном всё? — спросил он.
Я не сразу ответила.
Не потому что вопрос сложный. А потому что было странно слышать его здесь. В кабинете. Между таблицей и рабочими задачами. Вчера он написал, чтобы я была с сыном. Сегодня спросил. Коротко, без лишней нежности. Но спросил.
— Относительно. Максим подал иск, чтобы дети жили с ним.
Власов отложил папку.
Медленно.
— Когда?
— Вчера вечером передали документы. Юрист говорит, это не решение, но…
— Но страшно.
Я сглотнула.
— Да.
Он смотрел на меня несколько секунд. Потом нажал кнопку на телефоне.
— Марина, подготовьте для Алины Викторовны справку о трудоустройстве, должности, графике и размере оклада на испытательном сроке. Сегодня. И копию приказа о приеме, если уже готов.
Я замерла.
— Кирилл Сергеевич…
Он поднял руку, останавливая.
— Вам понадобится для суда?
— Да.
— Значит, получите.
— Спасибо. То есть… — я выдохнула. — Да, спасибо. Я знаю, что снова.
— В этот раз можно.
Вот почему-то именно на этой фразе у меня опять защипало глаза. Проклятье. Надо уже что-то делать со слезными железами. Они работают без согласования, как Максим с Кристиной.
— Я не хочу приносить сюда свои проблемы, — сказала я.
— Вы уже принесли.
Ну спасибо.
Я вздохнула.
— Очень утешающе.
— Я не утешаю. Я констатирую. Вопрос в том, мешают они работе или нет.
— Я сделала таблицу.
— Вижу.
— Значит, пока не мешают.
Он почти улыбнулся.
— Пока.
Я чуть расслабилась.
И зря.
Потому что в эту секунду его телефон на столе коротко завибрировал. Он посмотрел на экран, и лицо его стало неподвижным.
Совсем.
Не злым. Не удивленным. Просто таким, что у меня внутри сразу что-то напряглось.
— Что? — спросила я раньше, чем успела прикусить язык.
Он поднял на меня глаза.
— Ваш муж очень настойчивый человек.
У меня похолодели пальцы.
— Что он сделал?
Власов повернул экран ко мне.
На почте было письмо.
От Максима.
Тема: «О вашей сотруднице Кравцовой А.В.»
Я успела прочитать первые строки.
«Кирилл Сергеевич, считаю необходимым уведомить вас, что моя жена, находящаяся в нестабильном эмоциональном состоянии, использует работу в вашей компании для сокрытия личных обстоятельств, влияющих на ее репутацию и надежность. Кроме того, у меня имеются основания полагать, что ваши отношения выходят за рамки служебных…»
Я перестала дышать.
Власов спокойно заблокировал экран.
— Закройте дверь плотнее, Кравцова.
— Зачем?
Он посмотрел на меня.
— Сейчас я буду звонить вашему мужу.
Глава 16. Границы
— Сейчас я буду звонить вашему мужу.
Я, кажется, перестала моргать.
Просто стояла в кабинете Кирилла Сергеевича, смотрела на него и пыталась понять, в какой именно момент моя жизнь стала настолько абсурдной, что начальник на втором рабочем дне собирается звонить моему мужу из-за письма, где тот намекает, что я сплю с начальником.
Если бы мне кто-то неделю назад сказал: «Алина, скоро ты будешь стоять в кабинете коммерческого директора, который выглядит как человек, способный одним взглядом обнулить чужой кредит доверия, а твой муж будет писать ему письма о твоей эмоциональной нестабильности», я бы посоветовала этому кому-то меньше читать драматичные романы на ночь. И пить воду. Много воды. Потому что обезвоживание, говорят, плохо влияет на фантазию.
Но нет.
Вот он кабинет.
Вот я.
Вот Власов.
Вот письмо Максима.
И вот дверь, которую мне велели закрыть плотнее.
— Может, не надо? — выдавила я.
Кирилл Сергеевич поднял на меня глаза.
— Надо.
— Это только ухудшит.
— Уже ухудшило. Теперь нужно зафиксировать границы.
Границы.
Какое красивое слово. У меня с ним в браке были сложные отношения. Вернее, границы у нас были. Просто все мои границы почему-то регулярно переносились туда, где удобно Максиму. Не хочешь, чтобы он поздно возвращался? Не драматизируй. Не хочешь, чтобы свекровь комментировала твой внешний вид? Она же мать. Хочешь работать? Зачем, я зарабатываю. Хочешь детский сад для Сони? Ты же дома сидишь. Хочешь, чтобы муж не целовал другую женщину у ресторана? Ну тут уже, Алина, ты слишком многого хочешь от современной семьи.
— Но это личное, — сказала я.
— Нет. Он написал на рабочую почту.
— Обо мне.
— О моей сотруднице.
Опять это.
Моей сотруднице.
Не «моей женщине», не «бедной Алине», не «жене какого-то идиота».