Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

Наконец Андреа заехал в тупик и остановил машину.

Сальвадор радостно воскликнул:

— Ну, что я тебе говорил? — и указал рукой на освещенные окна на втором этаже.

Хлопнули ставни и в освещенном проеме показалась обнаженная по пояс красотка. Она тут же вскинула руку и приветливо помахала, явно еще не разобравшись, кто там находится внизу, ведь темень стояла кромешная.

Сальвадор выскочил из машины и стал посылать красотке воздушные поцелуи, в промежутках указывая рукой на Андреа.

Дверь распахнулась, и на крыльцо вышла довольно прелестная девчушка, которой на вид не было и восемнадцати лет.

— Пошли, — Сальвадор схватил за руку Андреа и потащил к дому.

— Никуда я не пойду! — тот зло вырвал руку и спрятал ее в карман.

— Ах, да, я же совсем забыл... Лаура, укоры совести и прочая дребедень. Выбрось их из головы и делай то, что тебе хочется.

— Нет, Лаура, всех их красивее, проговорил Андреа, думая в это время об Эдере.

— Ну и черт с тобой, — не выдержал Сальвадор, — езжай куда хочешь, а я остаюсь здесь, — он подхватил красотку на руки и шагнул в ярко пылавшую светом глубину дома.

Андреа остался один. Он облокотился об еще теплый капот машины и посмотрел в окна второго этажа. Девушка, на которой из одежды оставались одни только джинсы, села на подоконник, свесила за окно одну ногу и стала ею болтать. Она сгибала и разгибала ступни, то и дело бросая призывные взгляды в сторону сеньора Давила.

«Какая дура! — подумал про себя Андреа. — И как только можно мечтать лечь с такой в постель? Вот Лаура — совсем другое дело. Она умна, образована и знает себе цену».

Но почему-то мысли о невесте не принесли Андреа того успокоения, которое он обычно испытывал, вспоминая о ней.

Он прикрыл глаза и тут же увидел лицо Эдеры, выхваченное из темноты ресторанного зала ярким светом прожектора, увидел, как она посмотрела в темноту, словно могла разглядеть в ней его.

— Витторио Паце, — процедил сквозь зубы Андреа, — тоже мне, подходящая для нее пара.

Но тут же он остановил себя.

«А почему, собственно говоря, судьба Эдеры должна меня волновать? Мы разошлись и никто из нас никому ничего не должен. Пусть спит с кем угодно, пусть выступает на сцене хоть голой, мне все равно».

Но легко сказать, а вот почувствовать то, что противно твоему сердцу, сложно. А сердце говорило Андреа, что он не уедет из Римини, не повидавшись с Эдерой.

«В конце концов, — мягко обратился он к самому себе, — я не обязан возвращаться к Лауре сегодня, да и ее отец рассердится, узнав, что я снова в Риме. Что изменится, если я еще разок увижу Эдеру, поговорю с ней? Ни она, ни я не хотим менять своих отношений и было бы странно, если бы я, увидев ее, не почувствовал влечения. Все-таки столько лет прожито вместе, столько раз мы были друг с другом».

Он взглянул на часы. Было без четверти полночь. Когда Андреа садился за руль машины, из окна высунулся Сальвадор и крикнул так громко, что его голос эхом разлетелся по тупику.

— Эй, Андреа, наверное, ты передумал? Давай, поднимайся к нам, меня одного здесь явно недостаточно!

— Катись к черту! — ответил Андреа, снимая машину с ручного тормоза.

Та медленно покатилась по крутому спуску.

— Эй, девочки, попросите его как следует, этот безумец собирается ехать к своей невесте!

Но Андреа уже не слышал того, что кричал ему Сальвадор. Он завел двигатель и выехал на улицу. Ему казалось, автомобиль ползет медленно, как черепаха, хоть стрелка стояла около цифры «60», быстрее тут ехать не разрешалось. Мелькали витрины, террасы. Андреа злился на самого себя.

«Сальвадор мог бы пойти оттуда и пешком. Вдруг я приеду, а «Звезда» уже закрыта и никого нет? И я, возможно, больше никогда не увижусь с Эдерой, не услышу ее голос. Ну и что? — останавливал себя мужчина, — это не трагедия. Через шесть дней моя свадьба, и пустота в душе, оставшаяся после развода с Эдерой, заполнится. Лаура чудесная девушка...»

Но вместо того, чтобы развернуть машину и ехать в Рим, Андреа спешил к ресторану «Звезда». Он даже не вынул ключей зажигания из замка, даже не захлопнул дверцу, а опрометью бросился к стеклянному турникету входной двери. Швейцар посторонился, пропуская его в полупустой зал ресторана.

Огни на сцене уже погасли, освещенной оставалась только одна барная стойка. У колонны, как монумент, стоял сеньор Годолини и неприязненно посматривал на поздних посетителей.

Андреа подсел к стойке и, сложив пополам купюру, подвинул ее пальцем к бармену.

— Какой-нибудь коктейль, желательно покрепче.

— О, я помню вас, — сказал бармен, — сеньор сегодня звонил от нас и мне показалось, у вас большая любовь.

— Да, я женюсь через шесть дней, — бросил Андреа, принимая холодный, запотевший бокал коктейля, в котором плавала маслина и половинка ломтика лимона. — Артисты еще не выходили? — небрежно поинтересовался Андреа.

— Артистки, — поправил его бармен, — нет, еще не выходили.

Лицо бармена стало немного холодным, словно он подержал свою голову минут пять в холодильнике.

Андреа смотрел на свое отражение в зеркальной стене бара и только сейчас заметил, что постарел за то время, когда в последний раз видел Эдеру.

Он сам не заметил, как допил коктейль и, подняв голову, сразу встретился с вопросительным взглядом бармена.

— Вам подлить, сеньор?

— Конечно.

— Повторить то же самое?

— Да, мне все равно.

И новый бокал, полный ледяного коктейля, возник перед Андреа. Он пил с жадностью, но остановился, опорожнив сосуд наполовину. Затем взглянул на часы. Ему показалось, что стрелки остановились.

— Который час? — спросил он у бармена.

Тот улыбнулся.

— Вы, сеньор, первый человек в Римини, который спрашивает меня, который час. Обычно все отдыхают, не обращая внимания на время.

— Так все-таки, который час?

— Уже близится час ночи, без пяти.

К этому времени в ресторане уже осталось четыре человека — бармен, Андреа, хозяин заведения и гнусного вида вышибала, встречавший сеньора Давила у входа.

И тут Андреа почувствовал, как в лицо ему ударила струя свежего воздуха. Он обернулся. На самом краю сцены отворилась небольшая дверь и в нее проскользнула Эдера. Она шла так