Рыжее счастье для майора - Анна Олеговна Ковалева

Там уже и неудачная любовь была. Ну, как неудачная. Просто не прошел Аськин пацан проверку, которую Дан и Саня Ковалевский ему устроили.

И полетел прочь как пробка из бутылки.

Ася переживала, конечно, дулась, но в итоге поняла, что всё вышло как нельзя лучше.

Маруська тем временем еще больше расцвела, вступила в подростковый возраст, и я посоветовал другу начать пить валерьянку.

Потому что мальчики за ней уже начали ухлестывать. А что будет, когда в полный возраст войдет — страшно даже представить.

Кстати, судьба еще раз порадовала друга. Два года назад, разменяв шестой десяток, он снова стал отцом. Карина родила ему сына.

Правда, счастье это было выстраданным. Очень уж тяжело далась Каре поздняя беременность. Она почти не вылезала из больниц, а после кесарева два дня провела в реанимации.

Данил весь извелся, а пока жена была в реанимации и вовсе глаз не смыкал. Но прошло время, боль и страхи забылись. Зато по дому и галерее начали бегать крошечные ножки Макса — маленькой и весьма шаловливой копии Данила.

Так что думаю, друзья ни о чем не жалели. За тяжелое испытание была получена соответствующая награда.

Нас с Катюшей тоже жизнь не обделила. Спустя пять лет после рождения Вовки жена родила мне двойню: Вадика и Илью.

Лапочки-дочки, увы, не получилось, но… Трое растущих как на дрожжах сыновей были нашей радостью, гордостью и надеждой. Наша маленькая личная гвардия.

Так что я не расстраивался. Судьба — барышня обидчивая, лучше ее не гневить понапрасну.

И вот, десять лет спустя мы с Катюшей собрали гостей на шашлыки.

В гости к нам приехали мои родители и тесть с тещей. Все безумно соскучились по внукам. А также Дан с женой, отцом и родителями Карины.

Жаркий июньский вечер полнился детским смехом, взрослыми разговорами, шутками, песнями.

И на душе было хорошо и спокойно.

А уже гораздо позже, когда дети были уложены спать и гости разбрелись по комнатам, я вышел на крыльцо, на ступеньках которого сидел друг.

— Держи, — протянул ему бутылку пива и сел рядом.

— Спасибо, как раз сходить хотел.

Мы вскрыли банки, чокнулись, выпили. Снова чокнулись и снова сделали по глотку.

— Эх, хорошо-то как, — задумчиво протянул я.

— Жить вообще хорошо, — Данил прикрыл глаза и вдохнул полной грудью свежий воздух.

— А хорошо жить — еще лучше, как говорили в одном незабвенном фильме. — рассмеялся я и запрокинул голову.

Небо над головой было чистым и наполненным звездами. В Москве такое не увидишь, всё скрыто неоном.

И хотя мы ничего не сказали вслух, но я точно знал, что в этот момент желание у нас было одно на двоих.

Чтобы в нашей жизни всегда царили спокойствие, счастье и умиротворение. А небо над головой наших детей всегда было чистым, мирным и безоблачным…

Максим Миронов (Сын Данила и Карины)

Много лет спустя

Полевую форму я не надевал уже года два. С тех пор как занял должность начальника регионального управления Росгвардии по Каменогорску и области.

Но старые навыки не ржавеют, как говорится. Тем более навыки, отточенные долгими годами службы.

Так что одеваюсь быстро и механически: Натягиваю брюки, носки и берцы. Сверху боевую рубаху, тактический китель и ремень.

Поверху прилаживаю бронежилет и разгрузочный пояс, к ремню креплю свой «ПВЛ 25», без него я как без рук.

Автомат и перчатки лежат на столе и ждут своей очереди.

— Миронов, — ворчит Черкес, мой зам и хороший друг, — ты же помнишь, что операцией руководит ФСБ? А наших ребят ведет Серегин? А нас с тобой по идее там вообще быть не должно?

— С памятью у меня всё отлично, — отрезаю я, надевая и застегивая шлем.

Балаклаву надевать не стал, всё равно меня уже каждая собака в лицо знает.

Так что прятаться не собираюсь. Более того, хочу, чтобы эти твари видели, кто идет по их души.

И чтобы моя девочка знала, что папа рядом. Что папа скоро придет, и тогда всем чертям в аду будет жарко.

Вдыхаю воздух сквозь стиснутые зубы, подавляя боль и ярость, с которыми живу последние месяцы

Маргаритка моя… Радость моя. Жизнь моя. Боль моя…

Закрываю глаза и вспоминаю лицо моей малышки: светлые локоны, голубые глаза, чуть вздернутый нос.

Вся в бабушку Карину пошла, ничего от нас с женой не взяла. Ни рыжие волосы Эльки, ни мой цвет глаз. Нет, вся в мою маму. Как ксерокопия.

— Девочка моя, — шепчу мысленно. — Ты держалась так долго, продержись еще немного, родная. Сегодня всё закончится. Прости, что раньше не смог. Но сегодня я тебя вытащу. Клянусь.

У меня нет железных доказательств того, что дочь жива и находится в стране. Лишь предчувствие, что Воронов держит ее при себе, чтобы разыграть как джокер в последний момент.

Эта падла чувствовала, что мы планомерно загоняем его в западню. День за днем, медленно, но верно.

И сейчас мы загнали его в угол. Он это понимает, а значит, уже приготовил план побега из западни. И Рита стопроцентно включена в этот план.

Я чуял это. Такими заложниками не разбрасываются.

И чутье еще ни разу не подводило. Именно поэтому я практически силой влез в эту операцию. Пришлось дергать все связи, которые только мог.

Я просто не мог пустить все на самотек и позволить Ритке попасть под перекрёстный огонь.

Если она пострадает во время операции, я себе этого никогда не прощу.

— Макс, я с кем говорю? — уже рычит Черкес. У него тоже нервы на пределе. — Давай ты не будешь играть в Ворошиловского стрелка? Просто следуй плану. Иначе и дочери не поможешь, и нам всё похеришь, и карьеру себе сгубишь. На зону на старости лет захотелось?

— А для меня это не игра, Серж.

— Ой, бля… — стонет тот и хватается за голову. — Ты нам точно всю операцию запорешь.

— Не переживай, я помню о целях. Нам нужно повязать всех. И всё будет сделано. Но жертвовать дочерью я не стану. У тебя самого две дочки, Серый. Альку скоро замуж выдашь. Представь хоть на минуту себя на моем месте. Что бы ты делал?

— Пиздец, — обреченно выдал полковник, а я вытащил из нагрудного кармана мини-альбом с фотографиями: сыновья, дочь, Элька, мать, отец…

Их я всегда носил с собой, у сердца.

Посмотрев на фотографию отца, вздохнул.

Эх, батя… Как же мне тебя не хватает… Вроде уже сам большую часть жизни прожил, а все равно мальчишкой себя