Рыжее счастье для майора - Анна Олеговна Ковалева

Потому что сейчас он опасен. И для самого себя, и для окружающих.

*****

Это была тяжелая ночка. Пожалуй, худшая в моей жизни.

Сначала вымачивал друга в ванне с холодной водой, потом вызывал врачей, чтобы поставили снотворное и детокс-капельницы.

Пришлось даже пристегнуть его наручниками к кровати, чтобы хоть немного поспать самому.

Кате я позвонил уже утром, и в паре слов обрисовал ситуацию. Она рвалась приехать, но я не пустил.

Потому что впервые в жизни не доверял другу. И боялся, что убью, если он поднимет на Катерину руку.

Так что от греха подальше, как говорится.

*****

После чашки острого бульона с лапшой Данил вроде оживает. Да и капельницы сделали свое дело.

Выглядит он уже вполне адекватным, но очень помятым и смертельно уставшим.

— Ну и зачем ты это сделал? — спрашивает глухо. — Дал бы мне спокойно уйти к ним, да и всё.

— Потому что я не хочу тебя хоронить, ясно? Ты меня спас, когда я себя уже трупом считал. И теперь мой долг тебя вытащить. Дан, ты должен жить, слышишь!

— Да за каким хером? — орет, вскакивает со стула и хватает меня за грудки. — Скажи, дружище? Ради чего мне жить? Эта блядская жизнь отняла у меня всё! Всех, кого любил, забрала! Так ради кого мне жить? С какой целью коптить небо? Только не говори, что всё будет хорошо. Ничего у меня уже не будет.

Говорят, что сильные люди не ломаются. Нагло врут. Просто времени уходит больше. И выглядит это страшнее в разы.

Я ясно видел, что друг сдался. Его железная воля истерлась, желание бороться угасло.

Но я был готов бороться за двоих. Пока мы живы, шанс есть всегда.

— Ради отца, Дан. — отвечаю тихо. — Хочешь бросить его одного? Мало ему в жизни было боли, а? Пять лет афганского плена, смерть любимой жены, внучки и невестки. Отца не любишь, получается? Хочешь добить его? А как же мы с Катей? Думаешь, нам весело сейчас? Да, ты уйдешь, избавишься от боли. Но как нам с Катюшей жить потом прикажешь? Как смотреть в глаза Дмитричу? Мы разве заслужили эту боль и горе? Не только тебе больно, дружище, подумай об этом. Ты не один, командир, у тебя есть мы. Посмотри на тех, кому ты дорог. И увидишь, ради чего стоит жить.

Пара минут тяжелого, глухого молчания следует за моей отповедью.

А потом Миронов сдувается весь. Обессиленно опускается на стул, хватается за голову и смотрит на меня растерянно, полными черной безнадёги глазами:

— И что ты предлагаешь, Тох? Что мне делать? Как дальше жить, как дышать, как открывать глаза по утрам?

— Предлагаю бросить пить для начала. А еще лучше — лечь в клинику. Дан, тебе очень нужна помощь. Сам ты не вывозишь. Да и мы тоже помочь не можем… Давай, дружище, соберись. Ради своего бати, меня и Кати возьми себя в руки. Ради Лины с Юлей, в конце концов. Они точно не хотели бы, чтобы ты себя гробил…

Глава 59

Это было сложно, но нам всё-таки удалось основательно встряхнуть Дана.

И я, и Игорь Дмитрич ежедневно капали ему на мозги. И в итоге это дало положительный результат.

Да, мы несли вахту, не давая Дане ни напиваться, ни творить глупостей.

Катя привозила каждый вечер свою божественную стряпню, чтобы хоть как-то помочь. Чтобы не оставаться в стороне.

И еще раз я убедился, какое она у меня чудо. Ни разу не упрекнула, что я все время провожу с другом, а старалась помочь как могла.

Первым хорошим признаком было то, что Дан, наконец, решил разрушить музей памяти, в который превратил квартиру.

Там ведь всё сохранилось, как было при Лине, будто девочки вышли погулять и должны вот-вот вернуться. И от этого меня каждый раз мороз пробирал по коже.

Катя вместе с моей мамой помогла собрать вещи и детские игрушки и отвезти всё в кризисный центр для женщин. Там эти вещи точно пригодятся.

И уже после этого Дан отправился в реабилитационный центр. Лечение было недешёвым, но за дважды героя страны похлопотали сверху, и всё было сделано в лучшем виде.

Из центра Данил вышел спустя полгода. Уже вполне адекватным и без тяги к бутылке.

А еще без обручального кольца, что я тоже счел хорошим признаком.

Еще примерно полгода Дан пытался понять, как жить дальше. Как свыкнуться с жизнью на гражданке, как жить без семьи, что делать и чем себя занять.

А я, как никто, знал, как паскудно болтаться в таком подвешенном состоянии, и как сложно менять ориентиры. Поэтому и тут старался помочь.

И тут как нельзя удачнее подвернулась одна вакансия. Знакомые парни нашептали на ухо, что отельер и ресторатор Александр Ковалевский ищет себе начальника безопасности.

Я понимал, что рискую быть посланным матом, предлагая другу такое.

Он ведь всегда жил по принципу «служить бы рад, прислуживаться тошно». И работу на магната может воспринять, как унизительное прыганье на побегушках.

Я даже перекрестился перед тем, как постучать в дверь. Чтобы пронесло.

Готовился ко всему чему угодно, видел, что мое предложение Дана напрягло. Но после того, как я назвал фамилию предполагаемого нанимателя он резко выпалил:

— Я согласен.

Я даже не поверил своим ушам сначала.

— Повтори?

— Согласен, говорю. Когда прийти на собеседование?

Вот так и получилось, что Данил устроился работать начбезом к Ковалевскому и переехал жить в его загородный особняк.

А мы с женой надеялись, что это станет для друга началом новой жизни.

И удивительное дело, но Миронов в Графьино быстро прижился и удачно вошел в колею. Работа определённо пошла ему на пользу. Было видно, что духом воспрянул, как только делом занялся.

А еще спустя пару-тройку месяцев я заметил, что у друга загорелись глаза. И улыбаться он стал, как раньше, и даже седины в волосах будто меньше стало.

Данил снова ожил, стал самим собой.

Я нутром чуял, что без женщины здесь не обошлось. Но молчал, боялся спугнуть эти метаморфозы. Решил, что сам расскажет, когда придет время.

И он действительно рассказал. Так, что я охренел, пока слушал. Потому что положил глаз мой друг не на абы кого, а на родную сестру своего босса.

Нехило замахнулся, так сказать.

— Ну а что прикажешь делать, Тох? — проворчал он, заметив мой обалдевший взгляд. — Запала она мне в душу, понимаешь? Как увидел её там,