Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

Сеньор Давила понурил голову.

— Не переживай за меня, — попросила его Эдера, — эта ночь меня многому научила и теперь я твердо знаю, что буду придерживаться в жизни нескольких правил.

— Каких? — каким-то потусторонним голосом спросил Андреа.

— Во-первых, я всегда буду зарабатывать деньги только сама, а во-вторых, не стану оставлять на ночь открытое окно. Прощай, Андреа, — женщина поцеловала его в щеку и вышла на улицу.

Андреа стоял в задумчивости, из которой его вывела жена хозяина:

— Сеньор, завтрак подан.

— Спасибо, но мне уже, по-моему, никогда не захочется есть.

Он расплатился, скомкал оставленную Эдерой газету, швырнул ее в мусорницу.

Машина завелась, но Андреа не спешил уезжать. Он смотрел в зеркальце заднего вида, в котором отражалась Эдера, медленно уходящая по пустынной улице городка. Она становилась все меньше и меньше. Андреа хотел запечатлеть в своей памяти момент, когда она совсем исчезнет.

Наконец женщина завернула за угол.

— Проклятье! — выругался про себя сеньор Давила и ударил кулаком по приборной доске. — Ну что ж, — вздохнул он, — за свои поступки следует отвечать, будет глупо прятаться от Лауры и ее отца. Еду прямо к ним.

Автомобиль, взревев мотором, рванул вперед, унося Андреа Давила все дальше и дальше от Римини, приближая его к Риму.

Ох, как не хотелось мужчине выслушивать нотации понимая, что он виноват и ничем не может искупить своей вины.

Но делать было нечего, Лаура все равно ждала Андреа, чтобы посмотреть ему в глаза.

Чем ближе подъезжал Андреа Давила к Риму, тем слабее его нога нажимала на педаль газа. Машина уже чуть ли не по инерции вкатилась в город и медленно поползла по улицам столицы.

«Сколько женщин ходит вокруг, — изумлялся Андреа, — и все они такие доступные, за исключением двух-трех. Чуть ли не с каждой из них можно преспокойно переспать и не нажить никаких неприятностей. А мне взбрело в голову цепляться к собственной, правда, бывшей, — поправил себя Андреа, — жене, — но через секунду опять же спохватился, — правда, она снова моя жена. Черт, тут не разберешься! Короче, я вел себя как абсолютный идиот и круглый дурак!»

Но самое странное, при этом Андреа не чувствовал себя виноватым.

«Так получилось, — успокаивал себя мужчина, — всегда собираешься сделать одно, а получается другое. Вот и теперь, ехал к девушкам, а возвращаюсь женатым человеком. В общем-то, Андреа, ты получил то, к чему стремился. Хотел жениться на Лауре, а во второй раз вступил в брак с Эдерой».

Если ему попадался на глаза человек с газетой, Андреа сразу казалось, что тот рассматривает его и Эдеры фотографию. А если уж у читателя на губах была улыбка, то сеньор Давила не сомневался: прохожий заметил его и узнал.

Подъехав к своему дому, Андреа не стал выходить из машины. Он понимал, если зайдет к себе, то уже не найдет сил отправиться к сеньору Ланкони с извинениями.

«Будь, что будет...», — решил он и двинул свой автомобиль через весь город к вилле продюсера Ланкони.

Правда, ехал он не самой короткой дорогой, а специально выбирал боковые улицы, проезды, застроенные заброшенными домами. В общем, и без того гнусное настроение усугубилось созерцанием мерзости запустения задних дворов итальянской столицы.

Но даже самая длинная дорога, если по ней ехать, а не стоять, кончается.

Бампер автомобиля Андреа Давила замер перед коваными воротами усадьбы сеньора Ланкони.

— Докладывать не нужно, — ответил он на молчаливый вопрос охранника и въехал в парк.

Возможно, опоздай Андреа на какой-нибудь час, заедь к себе домой, не жить бы ему больше на этом свете.

Его спасло то, что он сам, не откладывая дела в долгий ящик, приехал к отцу своей невесты. Андреа один из немногих пользовался правом без предупреждения приезжать на виллу и навещать ее хозяев.

Он взбежал по лестнице и остановился перед дверью кабинета сеньора Ланкони. Даже сквозь двойную толстую дверь Андреа расслышал громкий плач своей Лауры и гневный голос ее отца. Сердце его дрогнуло, и он даже ощутил слабость в коленях.

«Боже, как я посмотрю им в глаза?!»

Сделав над собой усилие, сеньор Давила одернул пиджак, поправил галстук и резко открыл дверь.

Плач Лауры оборвался так, словно был записан на пленку и эту пленку перерезали ножницами. Глаза сеньора Ланкони округлились, а нижняя челюсть отвисла.

— Доброе утро, — попросту поздоровался Андреа и как ни в чем ни бывало уселся в кресло, довольно нагло поглядывая на хозяина кабинета.

У того мелко затряслись руки, он несколько раз закрыл и открыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни слова.

Лаура побледнела и принялась комкать газету, которую держала в руках. Штук пять таких искомканных номеров уже валялось на полу возле дивана, на котором она сидела.

— Может, я не совсем вовремя? — поинтересовался Андреа.

— Так... — грозно произнес Ланкони, сверкнув глазами, — значит, у тебя, Андреа, еще хватило наглости приехать в мой дом, чтобы взглянуть мне в глаза?

— Мне тяжело это делать, но это мой долг, — с достоинством ответил неудавшийся жених.

Отец Лауры подбежал к своей дочери, вырвал из ее рук газету и потряс ею в воздухе.

— Как я должен понимать вот это?!

— К сожалению, все написанное здесь правда и фотография не сфальсифицирована, — пришлось признаться Андреа.

— Тогда ты такой мерзавец... из таких, о существовании которых я и не подозревал.

— К сожалению, мне придется с вами согласиться, — вздохнул Андреа.

— Или же ты сумасшедший? — сеньор Ланкони сузил глаза, в голосе его прозвучала надежда.

Лаура тоже оживилась, ей показалось, что в таком объяснении кроется хоть какая-то надежда.

— Я вылечу тебя, — пролепетала она.

— Нет, я абсолютно нормален, — Андреа как-то не улыбалась перспектива после гангстерского дома попасть в сумасшедший.

— Как я должен это понимать?! — закричал сеньор Ланкони, выходя из себя. — На первой странице твоя фотография и сообщение, что ты женился в Римини на какой-то посудомойке из бара, а в конце газеты объявление о твоей помолвке с моей дочерью.

— Она не посудомойка, — мягко поправил его Андреа, — она манекенщица и можно сказать даже, актриса.

— Все равно и в подметки не годится моей дочери! Я, Ланкони,