Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

— Ну так вот, а теперь убирайся вон! — взревел сеньор Ланкони.

— Лаура, я люблю тебя, ты меня обязательно дождись.

— Иди вон! — отец Лауры выскочил из-за стола и стал потрясать сжатыми кулаками перед самым носом Андреа Давила.

Андреа бросил виноватый взгляд на свою невесту, но та закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Вон! — ревел сеньор Ланкони.

— Ну что ж, мне придется уйти, — вздохнул Андреа, — я думаю, все вскоре выяснится. Вы поостынете, и мы снова сможем вернуться к разговору о нашей женитьбе.

— Вон!!

Андреа вышел за дверь, а сеньор Ланкони бежал за ним, выкрикивая ругательства:

— Слушай, ты, мерзавец, — кричал ему вдогонку отец Лауры, — если дочь меня хорошенько попросит, то тебе, возможно, и удастся стать ее мужем. Но смотри, если тебя увидят в каком-нибудь ресторане, особенно там, где есть певицы и манекенщицы, тебе не жить!

— Я уже понял, сеньор Ланкони, — стоя внизу, в холле, крикнул Андреа.

— Ты сможешь искупить свою вину только монашеской жизнью на протяжении месяца. А потом, после развода, я еще дам тебе испытательный срок. И поверь, если тебя увидят с какой-нибудь девкой, я обойдусь с тобой покруче, чем Витторио Паце.

— Я абсолютно с вами согласен, сеньор, и обещаю, ноги моей не будет в ресторанах и увеселительных заведениях.

— Смотри мне! погрозил кулаком сеньор Ланкони.

И в тот момент, когда Андреа Давила уже коснулся ручки входной двери, на галерею выбежала заплаканная Лаура и запричитала:

— Я люблю тебя, Андреа, несмотря на то, что ты мерзавец и разбил мою жизнь.

— Я еще ничего не разбивал, — вздохнул Андреа.

— Ты разбил мою веру в любовь.

— Дождись меня, — не оборачиваясь, крикнул Андреа и вышел на улицу.

Он со злостью запустил двигатель машины и чуть не снес ворота, которые охранник не успел полностью открыть.

Андреа отправился домой и тут же связался со своим адвокатом, поручив ему оформить развод в максимально короткие сроки.

Целый день Андреа никуда не выходил из квартиры, не отвечал на звонки. Ему страшно хотелось напиться. Он выпил пару рюмок крепкого рома, но хмель абсолютно не забирал его, словно он пил не спиртное. И вот, когда уже начало смеркаться, в голову Андреа пришла великолепная мысль. Чтобы не пуститься в загул, не пить да и вообще не сделать ничего предосудительного, нужно забрать к себе сына и побыть это время с ним вдвоем.

Идея казалась настолько соблазнительной, что Андреа был готов сию же минуту отправиться в пансион. Но прикинув расстояние, отделявшее его от пансиона, он понял, что доберется туда только к полуночи...

Прямо с утра Андреа отправился за Лало. Но это он думал так, а случилось совсем по-другому.

Стоило ему проехать пару кварталов, как впереди замаячила знакомая фигура. Сальвадора Маньоли Андреа узнал не сразу, обычно такие люди, как его приятель, никогда не ходят пешком. Вот это-то и подвело сеньора Давила. Он притормозил, чтобы взглянуть в лицо тому, кто показался ему знакомым.

Сальвадор Маньоли не видел своего приятеля с тех пор, как они расстались в Римини, но зато был основательно наслышан о его похождениях. Стоило Сальвадору увидеть сеньора Давила, как он, не удержавшись, захохотал:

— Ну и подарок же ты сделал сеньору Ланкони!

— Даже я на такое не способен.

— Садись, — мрачно предложил Андреа, открывая дверку.

— А ты не боишься ездить в той самой машине, в которой мы с тобой побывали в Римини?

— Слава богу, в ней я не безумствовал.

— Но мне кажется, Андреа, она должна о многом тебе напоминать и если ты не будешь за ней следить, она прямиком тебя завезет в этот приморский городок.

— Попридержи язык.

Андреа сообразил, что еще не поинтересовался, куда направляется его приятель.

— И где живут твои девочки на этот раз?

— Нет, что ты, твой пример так напугал! — сказал Сальвадор с напускной озабоченностью. — Я теперь сделался очень разборчивым. И единственная девушка, способная меня прельстить — это твоя Лаура.

— Лучше бы ты о ней мне не напоминал.

— Ты же знаешь, я не всерьез, — Сальвадор похлопал по плечу Андреа и посоветовал, — как доедешь до перекрестка, свернешь направо.

— Это зачем еще?

— Увидишь.

— А нельзя конкретнее?

— Если скажу тебе точно, ты можешь и не поехать.

— Ладно, — согласился Андреа, — только должен тебя предупредить, что старый Ланкони меня предупредил, что если я зайду хоть в один ресторан, хоть в одно варьете или бар, то Лауры не видеть мне как собственных ушей.

— По-моему, тебе и так с ней не жить.

— Нет, Сальвадор, я по-прежнему люблю ее.

Сеньор Маньоли скептично посмотрел на своего соседа.

— Я не ее отец, можешь меня не обманывать. Я могу согласиться, что потерять деньги — это обидно.

— Самое главное, — прервал Сальвада Андреа, — что Лаура все так же сильно меня любит, и я причиняю ей страдания.

— Так остепенись, тебя же никто силком не тянул в постель к этой манекенщице, и все, кто только мог, предупреждали тебя — и я, и она сама, и даже Витторио Паце, а ты не хотел никого слушать.

— До этого я был уверен, что при занятиях любовью рискует только женщина. Теперь вижу, что риск для мужчины ничуть не меньше, чем для нее забеременеть.

Доехав до перекрестка, Андреа послушно свернул направо.

— Теперь скажи мне точно, — сказал Сальвадор, — куда тебе запрещал заходить твой, будем надеяться, будущий тесть?

— В рестораны, казино, варьете, кабаре, — загибал пальцами Андреа, — в общем, во все увеселительные заведения. Не знаю, входят ли в их число кинотеатры.

— Я могу тебе совершенно точно сказать, что в их число не входят бассейны.

— Ну и что? Я не большой любитель плавания.

— Я тоже люблю воду не больше, чем кошка. Но тут бассейн совершенно изумительный, — и Сальвадор указал рукой на ярко-красную вывеску, украшавшую фасад здания, построенного где-то в двадцатые годы.

Строгие формы конструктивизма, огромные стеклянные плоскости, бетон и металл, дерево, выкрашенное в черное. Никаких излишеств, никаких глупостей.

— Мало кто знает про это место. Они себя не афишируют, но в этом бассейне плавать — одно удовольствие. Пошли!

— Я в общем-то собирался заехать