Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

— Я боюсь игр, которые предлагают мне другие, — сказал сеньор Давила.

— Но эта игра совершенно безопасна, она лишь покажет тебе, насколько все относительно в этой жизни и научит тебя отличать истинную страсть от обыкновенного больного возбуждения.

— Нет уж, — Андреа поморщился недовольно и болезненно, — мне твоих развлечений хватило в Римини.

— По-моему, развлечения выбирал там себе ты сам.

Девушки-близнецы не могли понять, о чем идет разговор, но Сальвадору Маньоли этого и не нужно было. Он повертел в руках черное кашне и предложил Андреа.

— Если ты не трусишь, давай сыграем.

— В чем заключаются правила?

— Я завяжу тебе глаза этим кашне, а потом мы все будем по очереди целовать тебя, а ты определи, кто из нас кто.

— Да вас и с открытыми глазами не очень-то различишь,— рассмеялся Андреа, еще не подозревая подвоха.

— Ты забываешь, нас играет против тебя не двое, а трое.

Андреа напрягся.

— Ты собираешься меня целовать?

— А как же еще? Правила игры требуют этого.

— Давай, — скомандовал Андреа, — закрывай глаза.

Черное кашне легло ему на лицо, и Сальвадор стянул его на затылке плотным узлом. Андреа попытался подсматривать, но ничего не вышло, уж слишком сильно затянул кашне сеньор Маньоли.

— Так, расслабься, — скомандовал Сальвадор, голову немного повыше, а руки желательно спрятать за спину.

Андреа повиновался. Вокруг него слышались шорохи шепот, но слов он не мог различить. Игроки явно что-то замышляли, а он чувствовал себя беспомощным и обманутым.

— Эй, ребята, вы, наверное, готовите мне какую-нибудь гадость?

— В этом можешь не сомневаться, Андреа. Итак, начинаем!

Сальвадор хлопнул в ладоши и подтолкнул вперед Марию. Та нагнулась и, слегка коснувшись губами губ Андреа, тут же отпрянула. Он успел ощутить легкий запах духов и улыбнулся.

— Я не сомневаюсь, что это была одна из девушек.

— Хорошо, — произнес из дальнего конца комнаты Сальвадор,— на этот раз ты не ошибся. А теперь попробуй определи,— и он подтолкнул вперед другую из сестер.

Та, неслышно ступая, подошла к Андреа из-за спины и, нагнувшись, придерживая длинные волосы рукой, чтобы они не коснулись лица испытуемого, поцеловала его в губы.

Андреа некоторое время сидел в задумчивости, потом не очень внятно промямлил:

— По-моему, это была Джинжера.

— В общем-то, ты прав.

Так продолжилось еще несколько раз. Девушки сменялись, и каждый раз голос Андреа звучал все менее уверенно. Он уже начал немного скучать, как Сальвадор подошел к его креслу, отстранил Марию и, вынув из кармана тюбик губной помады, провел красную полоску у себя на щеке. Тут же запахло сладко и навязчиво, аромат помады витал вокруг Сальвадора. Только запах был не очень сильным и Андреа не мог заподозрить подвоха.

Сеньор Маньоли наклонился и, испытывая легкое отвращение, поцеловал мужчину в губы. Девушки, трясясь от смеха, зажимали себе рты руками, чтобы не выдать своего сообщника.

— По-моему, это Мария, — спокойно сказал Андреа.

Сальвадор тут же сорвал у него с глаз кашне и рассмеялся;

— А вот тут-то ты ошибаешься, я поцеловал тебя. Андреа напрягся.

— Ты не обманываешь?

Сеньор Маньоли указал на красную полоску, проведенную по щеке.

— Да-да, — подтвердила Джинжера, — это он целовал тебя, Андреа.

Теперь можно было и выпить.

Сальвадор принес бокалы и бутылку ликера.

— Вот видишь, — сказал он Андреа, — как обманчивы твои ощущения.

— Да, — признался Андреа, — я ошибся.

— Но самое страшное не в ошибке, а в том, что ты испытывал возбуждение от поцелуя, — взгляд сеньора Маньоли стал насмешливым.

Сеньору Давила сделалось не по себе, приступ тошноты подошел к горлу.

— Уж не хочешь ли ты сказать, Сальвадор, что у меня есть гомосексуальные наклонности?

— Нет, но дело в том, что ты возбуждаешься под влиянием собственной фантазии. Я доказал тебе, что предмет обожания сам по себе ничего не значит. Главное то, каким ты себе его представляешь. Ты вообразил меня одной из сестер, теперь чувствуешь себя не лучшим образом. Я понимаю, целовать мужчину — занятие довольно гнусное.

Сальвадор устроился на диване, обнял Джинжеру за плечи и привлек к себе.

— Вы великолепные девушки. Когда приглашаешь вас, то проблема, какую выбрать, отпадает. Вы идеальная пара для друзей, им не придется ссориться, деля вас между собой.

Джинжера обняла Сальвадора за шею и поцеловала в след от помады. Мария уселась Андреа на колени, но тот не спешил ее обнимать.

— А ты уверен, что она женщина? — поинтересовался тот у Сальвадора.

— Если тебе так удобнее, вообрази ее мужчиной.

— У меня, конечно, ноги немного волосатые, — поджав губы, проговорила Мария, — но некоторых это как раз возбуждает.

— Пойдем отсюда, — сказал Андреа, помогая Марии подняться, — не будем им мешать.

— Да ты нам абсолютно не мешаешь, — Сальвадор, не обращая внимания на присутствие Андреа и Марии, расстегивал блузку Джинжеры.

— Нет, мы все-таки уйдем в другую комнату.

— Никогда не замечал за тобой подобной стеснительности.

Сеньор Давила и его новая подруга перебрались в комнату для гостей. Она была оборудована и как спальня, и как гостиная. Здесь вполне можно было автономно существовать и не заглядывать в другие помещения обширной квартиры сеньора Маньоли: душ, бар, музыкальный центр.

Андреа наугад поставил диск. Выбор оказался удачным. Зазвучал прозрачно-томный блюз, слушая который, хотелось растянуться в постели и лежать, лаская женское тело.

— Ты хочешь близости? — спросил он у Марии.

Та пожала плечами.

— Сперва мне хотелось, но после эксперимента твоего приятеля...

— Вот-вот, — покачал головой Андреа, — этот эксперимент все испортил.

— А ты закрываешь глаза во время акта? — поинтересовалась девушка.

— Раньше закрывал, а теперь понял, стоит мне закрыть глаза, мне будет казаться, что я лежу в постели вместе с мужчиной. А я не могу терпеть прикасаться к потному мужскому телу. Однажды, еще во время учебы, в спортзале рядом со мной сел здоровяк. Он вспотел так сильно, что казалось, только-только покинул душ. А я сидел к нему спиной и внезапно ощутил липкое прикосновение потного, покрытого жесткими волосами мужского тела.

— Какая прелесть! — закатив глаза, рассмеялась Мария. — А я обожаю такие прикосновения!

— Вот в том-то и дело, — улыбнулся Андреа Давила, — мы с тобой смотрим