Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

— Андреа, он жил без тебя несколько месяцев, потерпит еще день.

— К вечеру я обязательно за ним заеду.

— Не зарекайся.

— Но у меня нет с собой того, что обычно берут в бассейн.

— Здесь этого и не нужно.

Сальвадор взял за руку Андреа и буквально силой вытащил из-за руля.

— Зайди, если не понравится, можешь ехать в свой пансион, а я останусь.

— Как в прошлый раз? — усмехнулся Андреа.

— Я думаю, приятель, что мне повезет больше.

Прямо возле входа располагался прилавок, где можно было выбрать себе все, что нужно для купания в бассейне.

«Вот хорошо, — подумал Андреа Давила, — вместо того, чтобы заниматься глупостями, я начну вести приличный образ жизни: спортзал, массаж, бассейн».

И тут же ему представились руки молодой массажистки, скользящие по его телу. Он даже прикрыл от удовольствия глаза, представляя себе, как та перебирает в своих тонких пальцах его позвонки.

— Идем, — поторопил его Сальвадор, — только не забудь прихватить с собой деньги.

Эта просьба немного насторожила Андреа Давила.

— Зачем?

— Там увидишь, — все еще не открывал своей тайны Сальвадор Маньоли.

Андреа все еще чувствовал себя не очень-то уютно — в плавках и с бумажником в руках. Он пристроил его на полочку в душе и долго плескался, пока наконец не услышал, что приятель его заждался.

— Я смотрю, ты совсем стал не любопытным.

— Любопытство уже сгубило меня однажды, — крикнул из кабинки Андреа и открыл дверцу.

На Сальвадоре был довольно экстравагантный наряд. Он предпочел плавкам длинные цветастые трусы, свисавшие ниже колена и завязанные спереди на замысловатый двойной бант — такой, как завязывают котам на шею.

— Пошли, и не забудь бумажник.

Из-за поворота, там, где располагался собственно бассейн, доносился какой-то странный гул, веселые голоса. Слышался женский смех.

Когда Андреа открыл дверь и ступил на нежноголубой кафельный пол, то сразу же дернулся, чтобы вернуться.

Сальвадор удержал его.

— Нет, Андреа, ты не нарушишь слова, данного господину Ланкони.

Бассейн занимал только половину зала. Вторая была отдана столикам, за которыми сидели молодые люди в плавках и полуобнаженные красавицы. Работал бар, официантки в купальниках разносили выпивку и закуску. Прямо в воде, на белых пластиковых досках, возвышались бутылки, бокалы.

Возле одной из таких досок стояли по пояс в воде парень и девушка и целовались.

— По-моему, место, что надо! — восхищенно произнес Сальвадор и похлопал своего приятеля по плечу.

Звонкие шлепки разлетелись в гулком помещении. Тут же к вновь прибывшим подошла девушка-метрдотель в купальнике, о наличии которого можно было только догадываться по черным блестящим полоскам, проходившим где-то на середине бедер и на груди.

— Что сеньоры желают?

— Андреа, смотри, здесь есть из чего выбирать.

— Столик поближе к воде.

— Столик с ультрафиолетовым освещением или же дальний, угловой?

— Поближе к воде, — попросил Андреа.

Сквозь стеклянный купол потолка на воду, на кафель падали яркие солнечные лучи, рассыпались бликами на глянцевых поверхностях.

Неловкость, которую первоначально испытывал Андреа, быстро прошла, и он с удовольствием стал созерцать полуобнаженных красавиц.

— Можно подумать, что мы в Римини, — неосторожно заметил Сальвадор.

Андреа поморщился.

— Пожалуйста, не напоминай мне о нем, во всяком случае, до моей свадьбы с Лаурой.

— Ты еще надеешься, что она состоится?

— После того, как ты привел меня сюда — не очень-то.

— Ты пессимист.

— Зато из тебя оптимизм так и брызжет, как вода из бассейна.

— Ты не прав, Андреа, в этом бассейне все ведут себя смирно, иначе расплещется вино. Кстати, ты не хочешь искупаться, а заодно и выпить?

— Я не купаюсь пьяным.

— Здесь есть спасатели.

Андреа задумался.

— Нет, лучше выпью здесь, на берегу, — и он пригубил бокал красного вина.— И все же, Сальвадор, зачем ты привел меня сюда?

— Самое главное в жизни, — ответил Сальвадор, — это уметь преодолевать искушение. Бог посылает нам, заметь, Андреа, каждому посылает счастливую жизнь, каждый из нас должен выбрать, что ему больше по душе — спокойное семейное прозябание, когда знаешь, что тебя ждет завтра и знаешь, твой каждый следующий день будет похож на предыдущий. Или же, зажмурившись, не глядя, бросаешься в воду, не зная, что тебя там ждет.

— А, теперь понимаю, ты решил закалить мою волю, считая, что она недостаточна тверда? Не бойся, Сальвадор, я спокойно могу смотреть на женские тела. Ведь главное для меня — не сами женщины, а то, что кроется в них.

— По-моему, — заметил Сальвадор, — все они одинаковы.

— Точно так же, как мужчины, — парировал Андреа, уже чувствуя, как вино теплой волной расходится по его телу.

Он и впрямь теперь другими глазами посмотрел на женщин, прикидывая, сможет ли удержаться, чтобы не сказать одной из них пару комплиментов. Пока получалось вполне сносно. Андреа смог усидеть на месте даже тогда, когда одна длинноногая красавица взобралась на тумбу и принялась делать упражнения разминки.

Она высоко подняла ногу, схватилась за ступню и принялась растягивать сухожилие. Ее мокрый купальник оказался полупрозрачным, и Андреа с радостью отметил — это зрелище не очень-то его волнует. Хотя в общем-то, оно его возбуждало, но не более, чем красивая картинка.

— Не знаю как ты, а я научился подавлять в себе искушение, — признался Сальвадор, поглядывая на то, как с каждым рывком нога девушки поднимается все выше и выше.

 — Интересно, каким же способом? — вяло поинтересовался Андреа.

— Возможно, и тебе приходилось играть в эту игру, а я познакомился с ней еще в школе.

— В чем же она заключается? Наверное, какая-нибудь гадость?

— В общем-то, да.

Сальвадор стал задумчивым и сентиментальным.

— Она довольно проста и в то же время гениальна.

Внезапно сеньор Маньоли смолк, и на его губах появилась хитрая улыбка.

— Ты не договорил.

— Но заинтриговать тебя сумел?

— Я и без твоих игр сумею побороть искушение.

— Я подумал, что объяснять тебе игру будет довольно сложно, и ты мне не поверишь. А если испытаешь все на собственной шкуре, то поймешь — иного способа, чтобы побороть сексуальные искушения не существует.

Наконец, девушка, стоявшая на тумбе, сумела поднять ногу так высоко, что ей удалось обхватить ее рукой. Она застыла, словно изваяние на постаменте.

— По-моему, она старается