Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

— И я.

В его глазах вспыхивает огонёк — он прекрасно понимает, что тоже в моем черном списке.

— Отлично, — воркую я.

Пусть он и не принуждал меня — мне ведь тоже нравилось, я сам этого хотел, — но он тоже пользовался мной. Их всех нужно вычистить подчистую, и только тогда я смогу жить.

Сократив расстояние между нами, он держит руки в карманах, и каждый изгиб его груди отчетливо проступает сквозь ткань футболки.

— Наверное, мне стоит подержать ее у себя какое-то время, — дразнит он. — Убедиться, что она в безопасности.

Я приподнимаю брови, подыгрывая:

— В качестве заложницы.

— Она будет спать спокойно.

— В компании пяти ублюдков, которые никогда не спят в одиночестве, — цежу я сквозь зубы.

— Прошлой ночью я спал один.

И что?

— И позапрошлой тоже, — говорит он.

От этих слов у меня внутри всё екает. Он что, ни с кем не был после меня с прошлой пятницы?

— А ты? — спрашивает он. — Спал один?

Ах вот оно что.

Я склоняю голову набок, вспоминая недавний разговор с Майкой, за которым Даллас так внимательно наблюдал.

— Он тебе не пара, — поясняет он.

Уж кому бы говорить о том, как нужно обращаться с людьми. Пожалуйста.

Я вытаскиваю телефон:

— Сегодня он говорил мне такие вещи, каких ты мне никогда не скажешь.

Я даже не смотрю на его реакцию. Набираю Винсента.

— Как успехи? — раздается в трубке.

Сквозь динамик слышно, как дождь барабанит по крыше машины Майло. Должно быть, они снаружи.

— Я останусь закончить кое-какую работу, — объясняю я. — София спит на диване в учительской.

Наконец я поднимаю глаза.

— Даллас где-то здесь, — говорю я Винсенту, глядя прямо на собеседника. — Вы знаете, что делать, если он выйдет.

Даллас приподнимает бровь, а уголки его губ трогает легкая усмешка.

Он любит бросать вызов.

Винсент вздыхает:

— Хорошо, что я захватил бутылку.

Сбросив вызов, я сую руки в карманы, продолжая сжимать телефон.

Незачем им знать, что Софии здесь нет. Я не удивлюсь, если кто-то из них сливает информацию моему отец, а всё должно выглядеть так, будто я держу ситуацию под контролем.

Да и вытащить Далласа силой они не смогут. Если он внутри здания, комендантский час он не нарушает.

Обойдя меня стороной, он неторопливо покидает класс, и я следую за ним.

— Даю тебе фору, — объявляю я в спину. — Давай. С удовольствием бы вернулся домой и выспался.

Если он уйдет, они бросятся в погоню, и я смогу выбраться отсюда без Софии, не докладывая Гаррету Эймсу о проколах.

Даллас продолжает шагать по лестнице вниз:

— Тебе никто не мешает уйти.

— Если я уйду отсюда без Софии...

— Она предпочитает, чтобы ее звали Анна-Кэтрин.

— ...они поймут, что ее здесь нет, — игнорирую его я. — И мне совсем не улыбается тащить всех в твой гадюшник посреди ночи. Из-за этой грязи.

Даллас стягивает с себя футболку на ходу, сворачивая в сторону спортзала.

— Ты отлично выглядел в грязи.

Опустив взгляд на его спину, я впитываю влажную кожу и то, как его торс сужается от плеч к талии. Это тело боролось со мной, прижимало меня, налегало сверху и входило в меня. Ловлю себя на мысли, как же приятно на него смотреть. Раньше, когда мы были моложе, у меня редко выпадала такая возможность.

Он распахивает дверь спортзала:

— Саноа-Бэй — самое чистое место на свете, и ты сам это прекрасно знаешь.

Я иду слева от него:

— Скоро станет еще чище.

Я устрою настоящее шоу и докажу, что я — истинный мужчина из Сент-Кармена. Соберу компромат в «Комнате Вулфа», завоюю безупречную преданность и переманю всех инвесторов отца на свою сторону. Залив станет моим, все вокруг выстроятся в очередь, лишь бы вести со мной дела, а Даллас Йегер окажется всецело в моей власти.

Вся сложность лишь в том, чтобы не разозлить его настолько, что он возьмёт и просто уйдет. Для этого мне тоже понадобится рычаг давления.

Швырнув футболку на пол, он ложится на скамью для жима, упирается ступнями в пол и снимает штангу со стоек.

Его руки напрягаются, грудные мышцы широко расправляются, а живот стягивается в тугой узел, но мой взгляд почти мгновенно падает на его пах, отчетливо обтянутый спортивными штанами. Кажется, под ними у него вообще ничего нет.

Пульс в горле бьется о кожу, а внизу живота разливается тяжелое, обжигающее тепло.

Я не оставлю его одного. Он ведь может найти другой выход и ускользнуть.

Наблюдая, как он выжимает штангу раз за разом, я сдергиваю с себя кофту на молнии, избавляюсь от футболки и запрыгиваю на беговую дорожку.

Даллас продолжает тренировку: сменяет скамью на тренажер для грудных мышц, а затем переходит на тягу на трицепс. Я смотрю перед собой, неотрывно следя за ним через зеркальное отражение.

Что он вообще смыслит в богатстве и власти? Вычитал эту банальщину из какой-то книжонки?

То, что Даллас преподает философию, еще не делает его философом.

Но...

Он произнес это с такой уверенностью. И пусть я знаю, что он прав, — откуда у него такие познания? Какой у него опыт?

Я бегу легкой трусцой, наблюдая, как бугры мышц на его спине напрягаются и перекатываются под кожей.

У Йегеров что, куча денег?

Судя по постоянному благоустройству района и всеобщему процветанию последних лет, я догадывался, что они не бедствуют, но... неужели у них целое состояние?

В голове лихорадочно крутятся шестеренки, пока я пытаюсь сопоставить эти слухи с тем, что видел своими глазами. Они знают, что такое нужда, и если Мейкон умен, он не позволит их аппетитам расти просто из-за того, что они вдруг разбогатели. Особенно если доходы нелегальные. Никаких покупок кучи шикарных тачек, яхт или особняков в Сент-Кармене. Это привлечет внимание.

Да и превращать своих братьев