Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

Эдера несильно ударила бывшего мужа по щеке. Но этот жест был скорее приглашающим к любви, нежели попыткой оскорбить или дать отпор.

— Наверное, я сейчас уйду...

— Странное дело, ты только говоришь об этом, но не уходишь. Наверное, тебя что-то удерживает, — улыбнулась Эдера и лениво потянулась, устраиваясь удобнее на ковре.

— Нет, я уйду, — повторил Андреа, поднимаясь с колен.

— Ну что ж, уходи, дверь не заперта. А если бы она и была заперта, то ты легко бы нашел дорогу и выбрался через окно.

— Ладно, хватит об этом, — приходя в ярость, воскликнул Андреа, — я ухожу!

— Так ты уходишь или будешь говорить о том, что уходишь?

— Да, я ухожу,— стоя на месте, как вкопанный, твердил Андреа.

Эдера привстала и несильно толкнула его.

— Иди, я не собираюсь тебя удерживать, — но на ее губах была такая улыбка, что не понять ее было просто невозможно.

Андреа сорвался с места и выскочил за дверь. Но его шагов Эдера не услышала. Она медленно подкралась к двери, положила руку на медную защелку и резко рванула дверь на себя.

На лице Андреа Давила было недоумение. Он не понял, почему ручка, за которую он хотел взяться, чтобы открыть дверь и вернуться, вдруг ускользнула из-под пальцев. Но потом он заметил, что и двери, собственно, перед ним нет, а есть Эдера и их ничего не разделяет.

— Я передумал, — негромко произнес Андреа, — ведь я на машине и могу подвезти тебя.

— У меня есть своя машина. Слава богу, зарабатывать деньги я научилась, — Эдера сузила глаза и в них вспыхнули золотые искорки, словно в них отразились звезды.

Андреа бросился к бывшей жене, и они, не разжимая объятий, покатились по мягкому ковру. Мужчина даже забыл закрыть за собой дверь и проходивший по коридору пожарник, немолодой мужчина с седыми усами и такими же седыми бакенбардами, многозначительно хмыкнув, притворил дверь.

А из гримерной слышались стоны женщины и возгласы мужчины. Черное платье, туфли, белье — все летело в разные стороны. Галстук Андреа почему-то оказался в его ботинке, а рубашка улетела на гримерный столик, перевернув флакон с лосьоном. И комнату заполнил сладковато-удушливый запах.

Но ни мужчина, ни женщина, поглощенные любовью, не слышали этого приторного запаха. Они упивались друг другом. Эдера в кровь расцарапала плечо Андреа, но он только сладострастно стонал в ответ, не чувствуя боли.

— Эдера, Эдера, я люблю тебя... — шептал мужчина.

— И я, и я люблю тебя, Андреа.

— Но ведь я собираюсь жениться...

— Да, да, я это слышала, расскажешь потом, не сейчас.

С ковра мужчина и женщина, не разжимая объятий, перебрались на узкий неудобный диванчик, стоявший у дальней стены гримерной. Скрипели старые пружины, потрескивала кожаная обивка. Казалось, диванчик, так долго и верно служивший всему театру, вот-вот развалится прямо на глазах. Но мужчине и женщине было все равно. И если бы сейчас произошло ужасное землетрясение, оно не смогло бы разорвать их объятий, не могло бы разделить их губы, не могло бы расцепить сцепленные пальцы. Мужчина и женщина стали единым целым.

— Так где же ваш приятель? — обратилась одна из сестер к Сальвадору Маньоли.

— О, там, где сейчас мой приятель, хотел бы быть и я,— многозначительно улыбнулся продюсер.

Девушки поняли его намек, и рука Джинжеры легла на колено Сальвадора.

— Не сейчас, дорогая, не сейчас, крошка. Вот только отсмотрим номера, я беру вас обеих, и мы едем...

— Куда мы едем? — вставила вопрос Мария.

— А куда бы ты, крошка, хотела попасть?

— Я хотела бы попасть туда, где есть огромная кровать.

— К сожалению, моя кровать не так велика, чтобы уместить нас троих.

— А если мы ляжем в несколько слоев? — хихикнула Джинжери.

— Любопытное предложение, я над ним подумаю, пока вот это безголосое чучело будет петь.

Мария и Джинжери переглянулись и сладострастно облизали губы. Заниматься любовью с Сальвадором им нравилось. Он не был прижимистым и не задумываясь тратил деньги на женщин, одаривая их всяческими безделушками и самым экстравагантным бельем. Вот и сейчас на Марии были чулки, когда-то подаренные Сальвадором, а грудь Джинжеры туго затягивал лифчик, который она получила из рук продюсера. Поэтому все трое неизменно оставались довольны друг другом.

Наконец, Андреа смог перевести дыхание. Эдера неподвижно лежала на диване, закрыв глаза. Мужчина подошел к зеркалу и стал двумя пальцами растирать ярко-красный след от поцелуя.

— Я-то думал, это помада, а ты меня искусала.

— Ты вел себя не лучше.

Андреа набросил на плечи рубашку и уселся на вертящийся табурет.

— Эта встреча, Эдера, стоила мне полмиллиарда.

Женщина хмыкнула и перевернулась на живот.

— Я не возьму с тебя денег, ты же знаешь. Это в память о нашем совместном прошлом.

Андреа хотел было объяснить Эдере, почему он вдруг вспомнил о деньгах, но решил этого не делать. Ведь всегда, если в их отношениях возникали деньги, о любви тут же забывалось и потом приходилось расплачиваться собственным счастьем.

— Ты прекрасно понимаешь, Эдера, — произнес не без грусти в голосе Андреа, — что мы не можем быть счастливы. Так будет повторяться из года в год: вспышки страсти, вспышки злобы, встречи и расставания.

— Тебе же это нравится, — улыбнулась Эдера.

— Я понял, как был не прав, расставшись с тобой, — признался мужчина.

— Это для меня новость.

— Нет, ты не понимаешь, какие чувства возникли в моей душе, когда я смотрел тебе вслед. А ты уходила от меня независимая, гордая, и я знал, что у тебя нет ни гроша в кармане. Конечно же, оставались деньги, положенные на счет, но я понимал, что ты к ним не прикоснешься ни при каких обстоятельствах, как не прикоснусь к ним и я.

— А знаешь, о чем подумала я, когда уходила от тебя?

— Наверное, о том же, о чем я?

— Я подумала, если я больше никогда не встречусь с тобой, то умру, не пройдет и года.

— Бедная моя, — вздохнул Андреа, подошел к Эдере и поцеловал ее в плечо.

Женщина счастливо улыбнулась и прикрыла глаза. Она поджала под себя ноги и прикрылась халатом.

— Не накрывайся, мне нравится смотреть на тебя.

— Какой ты порочный!

Но