Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

Тот готов был согласиться с чем угодно.

— Да, дорогая.

— Нет, ты меня не понял, я должна ехать на съемки, — немного исказив правду, сообщила ему Эдера.

— На съемки, так на съемки, — сеньор Давила держал в руках газету и безучастным взглядом пробегал по строкам, не понимая ни единого слова.

— Меня не будет дома несколько месяцев, а то и полгода.

Наконец-то до Андреа дошло то, что ему угрожает.

— Я не смогу жить без тебя, — сказал он, стараясь придать своему голосу максимум убедительности.

— Скоро уже полгода как мы живем вместе, но за это время я не так часто могла получать доказательства этой твоей любви.

— Ах, вот что тебе надо? — недобрая улыбка тронула губы Андреа.

— Да, и это тоже.

— Я понимаю, я не какой-нибудь мафиози, я все свои силы отдаю работе. Твои наряды, кстати, стоят целое состояние, а ты не хочешь меня понять и думаешь только о своем.

— Может, я и не справедлива к тебе, — воскликнула женщина,— может, и впрямь думаю только о себе, но я уже привыкла сама зарабатывать себе на жизнь и не хочу быть содержанкой.

Андреа отложил газету и поинтересовался:

— Так что ты предлагаешь?

— Мы должны вместе поехать в Милан.

— Компания разорится, — развел руками сеньор Давила, — и в этом будет твоя вина.

— Ты меня шантажируешь этой компанией. В конце концов, ты можешь продать свою часть акций, перевести их в деньги, и мы до конца жизни сможем жить безбедно.

— Это тебе только кажется, — рука Андреа потянулась за книгой, — я тебе могу показать, что расходы, сделанные тобой, непомерны.

— А мне плевать! — вспылила женщина.

Внезапно она заплакала, подбежала к мужу, обняла его за шею и зашептала:

— Ты не хочешь моего счастья, ты хочешь сделать из меня домашнее животное, которое, свернувшись калачиком, спит у тебя на коленях, когда ты возвращаешься поздно вечером домой. А я живой человек, я тоже хочу полнокровной жизни. Меня никогда не устроят те крохи, которые перепадают с твоего стола!

Андреа Давила тяжело вздохнул.

— Одумайся, Эдера, по-моему, ты хочешь поссориться.

— А даже если это и так?

— Ладно, — сдался мужчина, — если ты так хочешь полнокровной жизни, давай поменяемся. Займись моими делами, ходи на советы директоров, придумывай новые рецепты зубной пасты, но только не терзай мне душу.

— Я не создана для этого!

— Значит, я создан?

— И ты совсем другой, ты, Андреа, мечтал стать архитектором, а теперь занимаешься тем, что никоим образом не прославит твоего имени.

— Да, ты уже прославилась, — не удержался от колкого замечания сеньор Давила.

Ему, конечно же, не следовало говорить подобных слов.

Эдера, сузив глаза, посмотрела на своего мужа. Слезы уже не текли по ее глазам, руки тряслись от злобы.

— Ты сломал мою жизнь, не дал мне реализоваться. Ты хочешь посадить меня в золотую клетку, повесив над столом, и любоваться. А я не такая!

— Хорошо, что ты предлагаешь? — усталым голосом поинтересовался Андреа, откинувшись на спинку стула.

— Ты должен выбрать: или твоя чертова компания, или я. Другого не дано.

— А нельзя ли все это как-нибудь соединить вместе?

— Я уже пробовала. Мне надоело лежать с тобой в одной постели и мечтать о близости.

— Ну давай тогда, Эдера, исправим мою ошибку.

Сеньор Давила нехотя поднялся со стула и привлек к себе Эдеру. Та, казалось, немного остыла и даже попыталась улыбнуться своему мужу. Тот неуклюже подхватил ее под мышки и поставил на ноги.

— Давай поцелуемся.

— Тебе не приходит в голову, Андреа, что на это не требуется моего разрешения?

— Я немного отвык от тебя.

— В этом-то все и дело, — грустно улыбнулась жен-щина, целуя мужа.

Андреа хотел направиться в спальню, но жена удержала его.

Не нужно, давай здесь.

— А если войдет кто-нибудь из слуг?

— Не беспокойся, я буду так стонать, что никто из них не посмеет открыть дверь в гостиную.

Сеньор Давила недовольно поморщился. Теперь он ощущал себя солидным человеком, владельцем большого состояния. Ему не к лицу было с собственной женой валяться на ковре в гостиной.

Но Эдера была неумолима. Вся ее злость внезапно превратилась в страсть. Она впилась в шею своего мужа, и Андреа ощутил ее зубы на своей коже.

— Осторожно, Эдера!

— Забудь обо всем...

— Тогда спустись немного ниже, так будет видно из-под воротничка. 

Женщина выполнила его просьбу и теперь уже не отказывала себе ни в чем.

Андреа в душе удивлялся:

«Эдера ли это? Что с ней случилось?»

Он не мог себе представить, сколько страсти накопилось в женщине за те месяцы, когда он пренебрегал ею, отдавая себя всецело работе. Эдера вела себя, словно собака, сорвавшаяся с цепи. Она вкладывала в свои поцелуи всю страсть, накопившуюся в ней, нимало не заботясь о том, причиняет ли она мужчине боль или удовольствие. Она царапала ему спину ногтями, кусала, а Андреа терпеливо сносил все это, думая лишь об одном: скорее бы все это кончилось и можно было бы заняться делом, вновь вернуться к бумагам.

От Эдеры не укрылся рассеянный взгляд Андреа. — Ты думаешь сейчас не обо мне! — вспылила она. — Что ты, дорогая, ты не даешь мне вообще подумать и даже сказать слово. Ты делаешь все как хочешь.

— Забудь, забудь о своей компании, забудь о завтрашнем дне. Существует только темнота за окнами и мы вдвоем. Вокруг никого нет... — и Эдера обхватила его за шею. — Какой ты смешной, Андреа! Ты даже не подозреваешь об этом, корчишь из себя серьезного человека, а сам... ну чисто мальчишка.

— С мальчишками так не обращаются, — заметил сеньор Давила, пытаясь освободиться от объятий.

— Подари мне этот день, эту ночь, и ты поймешь, как много потерял.

— Если ты думаешь, что таким способом уговоришь меня поехать в Милан, то ошибаешься.

— Я уже не думаю ни о каком Милане, ни о съемках, я думаю только о нашей любви. Ты так редко в последние дни произносил слово «люблю»...

И Андреа, как по команде сказал:

— Я тебя люблю, Эдера.

— Твои слова звучат не убедительно.

— Тогда я подумаю, — предложил Андреа и пристально