Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

Но, наверное, его взгляд показался женщине не слишком искренним.

— Я нс верю тебе, хоть и желаю тебя. Закрой глаза, — попросила Эдера.

И, не дожидаясь, пока веки мужа опустятся, прикрыла их пальцами, как это делают покойникам. Она взяла от Андреа все, что могла, но так и не удовлетворила свою страсть.

— Все, — мрачно сказала она, укладываясь прямо на ковре и укрываясь пледом, стянутым с кресла.

— Тебе, наверное, хотелось бы еще? Но, к сожалению, у меня больше нет сил.

— У тебя нет ничего, — пробормотала Эдера.

— Пошли спать, — сказал Андреа.

— Я буду спать здесь, — сказала женщина таким тоном, что Андреа посчитал за лучшее с ней не спорить.

Ему было стыдно и немного гадко. Он чувствовал, что если не примет сейчас душ, ему сделается совсем худо.

— Эдера, я пойду в ванную, а ты приходи в спальню.

— Угу, — пробормотала женщина, накрываясь пледом с головой, — иди куда хочешь.

Сеньор Давила некоторое время стоял в растерянности, а затем начал одеваться. Он принял душ, зашел в спальню. Эдеры на кровати не было.

— Ну и черт с ней, пусть спит на ковре, если ей так нравится, — мужчина почувствовал себя свободным, оказавшись в одиночестве, — пусть думает, что я пойду упрашивать ее лечь в постель, пусть думает... — бормотал Андреа, засыпая.

Утром он по привычке потянулся к тому месту, где обычно лежала Эдера, но не обнаружил своей жены.

«Неужели она всю ночь так и пролежала в гостиной?»

Он, не одеваясь, вышел в коридор и, приблизившись к двери гостиной, негромко постучал.

Молчание было ему ответом.

Он распахнул дверь и увидел скомканный плед, лежавший у самого стола. Эдеры в комнате не было.

— Эдера! — позвал он негромко.

Но когда никто ему не ответил, он повторил свой зов более настойчиво и громко:

— Эдера! Эдера!

Голос сеньора Давила заполнил пустую квартиру. Он бросался из комнаты в комнату, но нигде никого не было — его жена исчезла.

Наконец, утомленный поисками, Андреа устало опустился на стул возле стола, на котором высилась огромная ваза с пышным букетом цветов. Андреа уже давно не покупал цветов Эдере, этот букет она принесла сама вчера вечером.

Машинально мужчина раздвинул стебли роз. Из них выпала небольшая прямоугольная карточка, на которой черным фломастером размашисто было написано:

«Ты сделал свой выбор, Андреа. Эдера».

Набросив на плечи плащ, сеньор Давила выбежал на лестницу и никак не мог дождаться лифта. Наконец, дребезжа в забранной сеткой шахте, появилась кабина.

Андреа вскочил в нее и спустился вниз.

— Простите,— обратился он к консьержке,— моя жена не выходила сегодня утром?

Старая женщина испытующе посмотрела на жильца.

— Да, сеньора, лишь только рассвело, уехала на машине.

— Куда?! — вырвалось у Андреа.

Консьержка пожала плечами.

— Откуда мне знать, сеньор?

Чувствуя себя ужасно глупо, Андреа пробормотал:

— Ах, да, я совсем забыл... она мне говорила об этом вечером.

Сеньор Давила уже не стал вызывать лифт, а пошел пешком. Каждый шаг отдавался в его голове вопросом:

«Ну чего ей не хватало?»

Двери квартиры подрагивали под порывами сквозняка, готовые вот-вот захлопнуться. Андреа зашел в гостиную, поднял плед и аккуратно сложил его.

— Ну и черт с ней! — зло проговорил он. — Хочет быть свободной, пусть будет, а я должен заниматься делами.

Наскоро умывшись, он оделся в строгий официальный костюм и, прихватив с собой бумаги, отправился в контору, где через час должно было состояться очередное заседание совета директоров.

Сеньору Давила хотелось выглядеть свежим, подтянутым и веселым, входя в здание совета компании. Он улыбался как можно шире, вежливо раскланиваясь со служащими. Но когда он очутился во главе стола и глянул перед собой, то ужаснулся.

«И это ради них я променял Эдеру на видимое спокойствие?»

На него смотрела пара дюжин бесцветных, лишенных чувств глаз. Андреа прищурился: ему внезапно показалось, что это не глаза, а матово-блестящие новенькие монетки.

«Деньги, деньги... их волнуют только деньги, — вспомнились слова Эдеры, — и больше ничего. Они никогда не поймут, что такое любовь, что такое истинная страсть. Их жены — восковые куклы, вообразившие себя людьми».

Но вместо того, чтобы высказать, что он думает, Андреа громко произнес:

— Начинаем заседание. Давайте свои предложения по улучшению вкусовых качеств зубной пасты.

И вскоре перед сеньором Давила уже стоял поднос с разложенными на нем маленькими тюбиками. В каждом из них была проба экспериментальной пасты.

Андреа со злостью сорвал упаковку с одной из зубных щеток, выдавил на нее пасту и отправился в комнату с умывальником. Один из служащих подобострастно нес за ним поднос с тюбиками.

Андреа чистил зубы одной пастой, затем полоскал рот и начинал чистить другой. Вкус каждой из них был ему омерзителен. Ему вспоминался вкус поцелуев Эдеры. Но ментол и фруктовая эссенция, содержавшаяся в пастах, уничтожали этот вкус, размывали его.

Наконец Андреа закончил дегустацию новых паст.

— По-моему, — произнес он, выходя в зал заседаний, — все пасты никуда не годятся.

Собравшиеся ответили ему гулом голосов.

— Да, — твердо произнес он, — никаких фруктовых добавок, никаких ароматических веществ. Зубная паста должна возбуждать.

— Почему? — недоуменно вскинув брови, спросил один из членов совета.

— Потому что зубы чистят перед тем, как ложиться в постель, — убежденно ответил сеньор Давила. — Зубная паста должна пахнуть женщиной, если ее употребляет мужчина, и мужчиной, если ее употребляет женщина.

— А как же быть с детскими пастами? — заметил один из присутствующих.

— Вот в них и добавляйте всю свою гадость. Пусть пахнут бананами и апельсинами. Мне все равно.

Андреа со злостью ударил кулаком по подносу, стоявшему на краю стола. Тот перевернулся. Зубные щетки, немного помятые тюбики разлетелись по столу.

— Все! — выкрикнул сеньор Давила. — Заседание переносится на завтра.

Когда он исчез за дверью, присутствующие переглянулись.

— И что такое с ним? — спросила единственная женщина, входившая в совет директоров.

— Не знаю, — осторожно ответил ее сосед, а затем, наклонившись к уху, прошептал, — говорят, сегодня утром от него ушла жена.

— То-то он такой возбужденный! — негромко рассмеялась женщина.

Эдера конечно же жалела, что оставила Андреа. Но ее ждали великие дела. Летя в Милан, она представляла себя