Рассказы из русской истории. Петр I. Империя - Владимир Ростиславович Мединский
Янычар XVII века
А вот и я! В реальности не такой смешной
Карл арабских скакунов взял, деньги тоже взял8. Но уезжать из Бендер отказался. Он жаждал войны с Россией — и желательно турецкими руками.
Петр, со своей стороны, продолжал давить на Турцию. И то ли он на какой-то стадии «передавил», то ли Карлу наконец удалось «заинтересовать» турецкие верхи, но в итоге турки психанули и арестовали нашего посла в Константинополе. Они всегда так делали перед началом войны, такая у них была странная восточная традиция. Турция объявила войну России.
Нельзя сказать, чтобы Петр сильно расстроился. Он решил, что открылась отличная возможность обеспечить себе выход не только в Балтийское море, но и в Черное, а далее — в Средиземное. Правда, для этого оставалось лишь разгромить Османскую империю.
Здесь с сожалением приходится констатировать: имело место классическое головокружение от успехов. Пользуясь тем, что турки на тебя напали, логично было бы придерживаться оборонительной тактики, дать возможность их армии идти вперед, через степи, терять людей, терять лошадей, страдать от инфекций, голода и жажды. То есть следовать той эффективной тактике, которую русские опробовали на шведах накануне Полтавы9.
Но Петр вдруг решил пойти другим путем. Молодецким ударом, малой кровью, на чужой территории разгромить турецкое воинство — в общем, стратегия РККА образца 1939 года. По-человечески это понятно: Петру воевать надоело. Он хотел как можно быстрее закрыть турецкий вопрос, чтобы потом, возможно, вернуться в Прибалтику и дожать шведов.
У Петра в авантюрной затее с походом вглубь турецких владений обнаружились союзники. Два вассала Турции, два государя или господаря, как тогда говорили: валашский и молдавский. Союзнички пообещали обеспечивать русскую армию продовольствием и фуражом на протяжении всей кампании, предоставить свои армии, а также поднять на подведомственной им территории большое антитурецкое восстание. А дальше, утверждали они, к нам присоединятся и другие «братушки». И болгары, и сербы, и черногорцы — все подтянутся. Что тут сказать? Политическая наивность и близорукость налицо.
Но вдохновленный Петр в это поверил. Он писал Шереметеву так: «Господари пишут, что как скоро наши войска вступят в их земли, то они тотчас же с ними соединятся и весь свой многочисленный народ побудят к восстанию против турок: на что глядя и серьбы (от которых мы такое же прошение и обещание имеем), также болгары и другие христианские народы встанут против турок… визирь не посмеет перейти через Дунай, большая часть войска его разбежится, а может быть, и бунт поднимут».
Ни большая, ни меньшая часть турецкого войска не разбежалась. И никаких восстаний «братушек» не случилось. Более того, понадеясь на господарей, продовольствия и фуража взяли лишь на 20 дней похода, и то если кушать скромно. А кушали нескромно, поскольку вместе с русской армией на этот раз следовало огромное количество лиц, не имевших никакого отношения к военной службе. В военном обозе тянулось через степь множество карет, колясок, каких-то телег малых и больших. В телегах ехали жены, члены семей генералов и старших офицеров. Никогда русская армия так не перемещалась. Часть повозок были отданы не под «энергоемкие» солдатские припасы вроде крупы, а загружены изысканными кушаньями и ящиками с дорогими винами. В общем, все собрались словно на парад, а не на войну.
Сама же армия, собранная Петром, представляла собой, с точки зрения кадрового состава, довольно жалкое зрелище. Каждый третий солдат был рекрутом первого года службы, то есть плохо обученным, необстрелянным юнцом. Очень немногочисленная конница — для степей вещь опасная, с учетом татарской конницы, которая соединилась с турецким войском. У вражеской кавалерии было десятикратное превосходство.
И вот это петровское войско вышло к той самой реке Прут — современной границе между Румынией и Молдавией. Был проведен смотр. Выяснилось, что армия, еще не сделав ни одного выстрела, уже потеряла тысячи солдат от болезней, от голода, от жажды. Еще тысячи оставались в тылу для охраны растянувшихся коммуникаций. А главное, не оправдались никакие надежды на господарей.
М. М. Иванов. Лагерь русских войск на Пруте. 1804. Фрагмент
В реальности все было гораздо более нервно
Валашский, то есть румынский господарь вообще отказался от своих обещаний, просто «кинул». Впрочем, это его не спасло: как только османам стало известно о сепаратных переговорах с Петром, они быстро отрубили ему голову.
Молдавский господарь Кантемир провианта тоже не привез, сославшись на засуху и нашествие саранчи. На армию же, которую он привел, без слез смотреть было невозможно. Шесть тысяч оборванцев, многие вооружены копьями и луками. Еще шесть тысяч ртов, которые надо кормить непонятно чем.
Ситуация, честно говоря, подсказывала: надо спасать армию, немедленно разворачивать ее и выводить. Однако Петр, надеясь, что «братушки» все-таки восстанут, а проблема с продовольствием как-то разрешится сама собой, приказал двигаться дальше.
И. А. Дешевой. Петр Великий при реке Прут в 1711 году. Первая половина XIX в.
Продуктов нет. Фуража нет. Боеприпасы на исходе. Помощи ждать не от кого
План сражения на реке Прут. Из «Истории русской армии и флота» (Т. V. 1911)
К счастью, турки не все знали
В итоге русская армия оказалась в ловушке. Тридцать восемь тысяч русских против ста тысяч турок и не менее 20–30 тысяч крымских татар. Один к четырем или один к пяти. Хуже всего было с кавалерией, тут, как мы помним, у противника превосходство было в десять раз. Мы эти цифры знаем. Но, к счастью, их не знали
Ознакомительная версия. Доступно 13 из 66 стр.