Рассказы из русской истории. Петр I. Империя - Владимир Ростиславович Мединский
19 июля (9 июля по ст. ст.) 1711 года армия во главе с Петром была полностью окружена, однако сохраняла боевой порядок и активно отбивалась. Турки не знали, что продовольствие и фураж у нас на нуле. Сопротивлялись же русские яростно. Неся большие потери при атаках нашего лагеря, турки заколебались.
Между тем положение наших стало совсем уж критическим. Продуктов нет. Фуража нет. Боеприпасы на исходе. Помощи ждать не от кого. В лагере воем воют офицерские жены. Сам Петр, пожалуй, впервые в жизни пришел в отчаяние. Как пишут современники, он бегал взад и вперед по лагерю, бил себя в грудь и не мог временами вымолвить ни слова.
Рассматривались самые пессимистические сценарии. Царь послал в Петербург письмо Сенату, предписав не выполнять никаких его указаний, которые он будет отправлять следом. Предусмотрительно.
Предполагалось, что эти указания он вынужден будет отдавать из плена.
На военном совете Петр принял решение предложить туркам мир, а в случае отказа — сжечь весь обоз и прорываться в штыковую: не на живот, а насмерть, не прося пощады.
И тут случилось чудо на Пруте. Турецкий визирь неожиданно согласился на переговоры. И дал перемирие на 48 часов.
С русской стороны переговоры вел изворотливый крещеный еврей Петр Шафиров10. Сохранилась записка царя Шафирову: «Ежели подлинно будут говорить о мире, то ставь с ними на все, кроме шклавства» (то есть кроме рабства, сдачи в плен). Были выделены существенные суммы на подкуп визиря. Планировалось подкупать всех, кого только можно: турецких военачальников, советников, хоть секретарей. Кстати, абсолютно нормальная практика по тем временам.
Петр I и Екатерина Алексеевна. «Следуйте советам вашей жены, и вы избежите этой большой опасности». Гравюра «Вот, все брильянты им отдала»
По легенде, жена Петра Екатерина, которая сопровождала его на седьмом месяце беременности, пожертвовала все свои драгоценности на взятку турецким сановникам. Петр по возвращении в Петербург учредил женский орден святой Екатерины в знак ее особого мужества в этом походе. Орден считался вторым по достоинству после Андрея Первозванного.
Каким-то чудом Шафиров, то ли опираясь на мзду, то ли на свое красноречие, то ли на незнание турецким визирем реального состояния петровского войска, договорился о почетном мире. Точнее, о почетном поражении — на весьма мягких для армии, но тяжелых для страны условиях.
Туркам возвращался Азов, русским предписывалось срыть Таганрог, запрещалось иметь флот на Азовском море. Тот, что есть, Россия должна была либо отдать туркам, либо сжечь. Проговаривался свободный пропуск Карла XII в Швецию. Последнее условие было скорее риторическим, поскольку и ранее Петр тому не препятствовал. Сам же шведский король ни до, ни после никуда не торопился, так что это было скорее дипломатическим жестом в его сторону.
23 июля11 мирный договор был скреплен печатями, и вечером того же дня русская армия в боевом порядке, голодная, но гордая, с распущенными знаменами, с оружием, под барабанный бой выступила обратно.
…Неудачи Прутского похода были тщательно проанализированы.
Петр приказал составить подробные списки личного состава и определить, сколько потеряно солдат и почему. Выяснилось, что собственно боевые потери составили лишь около пяти тысяч человек. Отбивая турецкие атаки, русская армия, несмотря на все трудности, воевала достаточно успешно. Основной урон был от голода и болезней. Стало ясно, что армии необходимы дальнейшие реформы — снабжения, медицинского обеспечения.
Петр умел извлекать уроки из тяжелых поражений.
…Хуже татарина
Итак, Карл XII маниакально одержим идеей войны с Россией. Мало кто знает, что он требовал передать всю турецкую армию под его командование, но турки ему отказали. Потом, узнав об окружении русской армии у Прута, Карл сломя голову бросился туда, проехав без остановки сто двадцать верст. Но опоздал. Мир уже был подписан, и российские войска ушли.
Он стал уговаривать визиря дать ему хотя бы тысяч 30 солдат для преследования. Клялся, что к вечеру приведет Петра с веревкой на шее. Визирь этими приставаниями был крайне раздражен, Карлу отказал и еще настойчивее стал требовать его высылки с территории Турции.
Султан Ахмед III
Карлу денег не жалел
Но Карл сказал, что уехать не может: ссылался на то, что нечем заплатить долги, и просил у турецкого султана еще тысячу кошельков золотых — в довесок к предыдущим восьмистам. Султан прислал ему не тысячу, а 1200 кошельков с золотом, мол, только уезжай. Карл не моргнув глазом их забрал (куда дел, не знаю) и сказал, что ему нужна еще тысяча, мол, раньше неправильно посчитал все свои задолженности.
Такое хамство вывело султана из себя, он собрал Диван Великой порты, что-то вроде нашего Совета Безопасности вместе с правительством, и заслушал все мнения, что ему делать со шведским королем. Главный толкователь традиции мусульманского гостеприимства, великий муфтий Турции дал специальное заключение, что быть гостеприимным, по Корану, не предписывается по отношению к неверным12.
Тем более, добавим от себя, к столь неблагодарным неверным.
В итоге в начале 1713 года, через три с половиной года пребывания на турецкой территории, в Бендерах, Карлу был зачитан султанский указ немедленно покинуть Османскую империю. Тут совершенно потерявший связь с реальностью король заявил, что он никуда не поедет и будет защищаться до последней капли крови.
Шведам перестали выдавать деньги на содержание, надеясь, что их прогонит банальный голод. Карл ответил туркам в своем неповторимом стиле, приказав зарезать 25 подаренных султаном арабских скакунов. Крайне оскорбительный жест! К этому моменту в распоряжении короля осталось примерно триста пехотинцев из тех шестисот, которые прибыли с ним изначально. Кто-то, видимо, уезжал, кто-то сбегал, а кто-то и умирал. Эти триста окружили лагерь баррикадами, окопами и засели в них.
Полагаю, само число 300 имело для Карла мистическое значение.