В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний
Шереметев отправился в Рим и на остров Мальту по личному почину, по «охоте его», как значилось в царской грамоте, которую Борис Петрович вручил в Риме папе Иннокентию XII. Сам Шереметев говорил, что в Рим едет поклониться мощам апостолов Петра и Павла в благодарность за победу над турками, а на Мальту — чтобы общением с мальтийскими рыцарями «большую себе к воинской способности восприять охоту»[28].
Впрочем, частный характер поездки Шереметева вовсе не означал, что у него не было официальных поручений. Дипломаты Петра, пытаясь сплотить союзников по Антитурецкой лиге, вели тракта-менты в Вене и у двора венецианского дожа, выезжали в Кёнигсберг, Прагу, Лондон и Рим. Н. Н. Бантыш-Каменский в «Обзоре внешних сношений России с державами иностранными» отмечал, что Шереметев был послан за границу «для обозрения тамошних поведений и для примечания военных, морских с турками у венециан и мальтийцев обращений». Кроме того, по дороге на Мальту, в Риме, Шереметев должен был, очевидно, прозондировать почву относительно возможного приезда в Вечный город Великого посольства с учетом важной роли, которую Ватикан традиционно играл в объединении Европы против турецкой угрозы. Шереметев был снабжен грамотами Петра императору, папе и великому магистру Мальтийского ордена.
Ко времени приезда на Мальту Шереметеву было 45 лет, его государственные и военные заслуги были широко известны. Начав карьеру при дворе комнатным стольником — рындой, он быстро продвинулся на служебном поприще и еще при царевне Софье был возведен в почетное звание ближнего боярина. Борис Петрович участвовал в Крымских походах в 1687–1689 гг. и в кампании 1695 г. в низовьях Днепра. Это принесло ему славу искусного полководца.
Шереметев путешествовал целым домом: в Риме его свита насчитывала 15 человек, в Венеции он захватил с собой и двух младших братьев, путешествовавших по Италии. В Кракове Шереметева принимал польский король Август II, в Вене — император Леопольд, в Венеции дож послал знатному гостю угощение, состоявшее из разных сладостей на 180 блюдах, 60 фляг вина разных сортов и «свеч восковых всяких множество». Профессор Е. Шмурло, автор исследования о поездке Шереметева на Мальту, справедливо замечает: «Появлению Шереметева в Европе современники придавали несомненный политический характер, тем более что сам он своим поведением не только не оспаривал такого представления, но, сознательно или бессознательно, давал повод думать, что поездка его предпринята неспроста»[29].
Посол Мальтийского ордена при папском дворе Сакетти, извещая 12 апреля 1698 г. великого магистра о предстоящем приезде Шереметева, рекомендовал его как «родственника царя, главнокомандующего войсками, милостиво принятого Святым отцом». Речь Шереметева на приеме у папы произвела большой резонанс в Европе: при переводе на латынь вполне канонически звучавшего на русском языке текста вольно или невольно были допущены такие выражения, что создавалось впечатление о признании Шереметевым папы главой Вселенской церкви[30].
Сравнив русский текст изданной в 1773 г. «Записки о путешествии Б. П. Шереметева»[31] с официальными протоколами папской канцелярии и дипломатической перепиской, сохранившейся в архивах Флоренции, Е. Шмурло отмечает серьезные расхождения в описании подробностей приема Шереметева у папы в русских и в итальянских источниках. Согласно русской версии, Шереметев вошел в приемную залу при шпаге и шляпе и говорил речь стоя, поцеловав по ее окончании руку римского первосвященника. По итальянской версии, Шереметев начал читать речь коленопреклоненно; затем по знаку папы поднялся и поцеловал по традиции туфлю папы в конце аудиенции.
Как бы там ни было, но после аудиенции у присутствовавших на ней иезуитов сложилось впечатление, что Шереметев готов принять католичество. Он долго беседовал с иезуитами относительно какой-то привезенной им из Москвы книги, направленной против латинской церкви. Сопровождавший Шереметева Алексей Курбатов, будущий архангельский вице-губернатор, в это же время тайно принял в Риме католичество.
Однако ожидания эти оказались напрасными. На второй аудиенции у папы (по возвращении с Мальты) Шереметев вел себя совсем иначе. Иннокентий XII, зная, что в боковых покоях уже находился нарочно доставленный для такого случая епископ, дал понять Шереметеву, что ждет его последнего слова. Тот, однако, в ответ заявил, что переходить в католичество и не думал.
Из Рима Шереметев выехал 14 апреля. Путь его на Мальту лежал через Неаполь и Мессину. Еще в Неаполе ему советовали принять меры предосторожности против пиратов. Прибыв же на Сицилию, Шереметев узнал, что накануне его приезда вблизи Мессины североафриканские пираты захватили в плен купеческое судно.
За мысом Пассаро Шереметева ожидали семь галер мальтийского флота, которые должны были обеспечить безопасность его путешествия. Адмирал Спинола «упросил» Бориса Петровича перейти на борт своей галеры и принять командование над эскадрой. В это время на горизонте появились четыре турецких корабля. Казалось, сама судьба благоприятствовала Шереметеву. Представлялся прекрасный случай заслужить новые военные лавры. «И того же часа, нимало не мешкав, подняв паруса на всех галерах и греблею, гнали немалые часы, расстроясь в ордер баталий», — повествует «Записка». Однако догнать неприятеля не удалось, и погоню пришлось прекратить. Тем временем в море показалась одинокая тартана, направлявшаяся, как выяснилось позже, из Александрии в Тунис. Не разглядев сгоряча, что тартана следует под французским флагом, ее обстреляли с адмиральской галеры, к счастью, не причинив французским коммерсантам вреда. Так или иначе, морское крещение Шереметева состоялось.
Впрочем, как мы уже знаем, дальнейшие события развивались не к чести Бориса Петровича. Ночью его укачало, и установленный заранее торжественный порядок встречи, приготовленной для него на Мальте, пришлось изменить. Аудиенция Шереметева у великого магистра Раймона де Переллоса состоялась 14 мая. Борис Петрович передал Переллосу грамоту Петра I, в которой указывалось на возможность и желательность сближения России и Мальты в борьбе против турецкой угрозы. «Завоевав Казы-Кермень и Азов, — говорилось в грамоте, — заключив союз с цесарем, королем Польским и республикой Венецейской в целях на тех неприятелей, Турского султана и хана Крымского (мы хотим. — П. С.), войска наши с разных стран водяным и сухим путем войною посылать и государства и юрты их наступательно воевать», мы надеемся, что «по сему нашему объявлению, тот случай в сие удобное время и вас, славных кавалеров, против тех неприятелей наипаче прежнего охотных сотворит»[32].
Грамота царя, а также письмо императора
Ознакомительная версия. Доступно 20 из 99 стр.