Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль
Аудиторию Ангельберта составляли прежние товарищи по оружию, а ныне убийцы друг друга. Во Франции IX века они входили в ближний придворный круг отца Лотаря (а некоторые – и его деда, Карла Великого). Они общались и заключали браки. Они учились вместе. Их учили воевать, но культура их была литературной и религиозной, пронизанной поэзией и твердой верой в то, что франки играли важнейшую роль в священной истории. Они читали Библию и комментарии к ней и размышляли, что истории Ветхого и Нового Завета значат для современности. Франки верили, что Бог на их стороне, и верили настолько, что считали себя новым богоизбранным народом, явившимся вместо прежнего, иудеев. Франкские авторы, создававшие теологические, исторические и поэтические сочинения, искали в окружающем мире знаки промысла Божия. И Ангельберт видел эти знаки, хотя они были неутешительными.
Одна из последних строк поэмы перекликается с погребальной песнью. «Не стану далее описывать стенания и вопли [франков]: пусть каждый сдерживает свою печаль как может». Он сознательно цитирует Ветхий Завет, Книгу Иеремии 3, где пророк предсказывает мрачное будущее и говорит, что грехи Израиля принесут народу страшную, кровавую кару и будет слышен «жалобный плач» народа Израилева на дорогах. Ангельберт увидел, как в июне 841 года исполнилось это предостережение. Грехи народа, в том числе (наверное, особенно!) грехи развращенных правителей, возмутили Бога, и на франков обрушилась Его страшная месть. Мы видим, что Ангельберт пытался представить сражение в космической перспективе. И оглушительная тишина завершения поэмы должна была заставить слушателей почувствовать отчаяние, которое навлекли их грехи, и ужас кары, ими заслуженной.
Рыдания и стенания после Фонтенуа слышали несколько поколений. Примерно сто лет спустя хронист вспоминал, что «эта битва настолько ослабила силу франков, и их знаменитое мужество настолько ослабело, что после нее они стали неспособны не только расширять свое королевство, но даже защищать его границы»[2]. В XII веке монах-хронист описывал жестокий захват Иерусалима христианами во время Первого крестового похода, вспоминая былые прецеденты. В 1099 году, накануне того, как христиане после захвата Иерусалима начали вырезать мусульман, этот монах описывал яркий свет, возникший на ночном небе перед последней битвой. Знак этот предвещал «великое пролитие человеческой крови»[3]. Пророческий знак был важен для автора, потому что, по его словам, прежде такое случалось лишь несколько раз – и впервые – перед «прискорбной войной между сыновьями Людовика Благочестивого». Другими словами, монах-хронист XII века – возможно, не намеренно, но располагая преимуществом временно́й дистанции – отчетливо видел то, что Ангельберт мог только почувствовать: битва при Фонтенуа и гражданская война франков потоками крови смыли старый мир и создали новый. Европа более не была прежней.
Верденский раздел империи Карла Великого в 843 году
Мир Каролингов 800 г. На карте отмечены важные места, упомянутые в книге
Вступление
Истоки
732–750
В VIII веке франки огнем и мечом построили собственную империю. Они расширяли свои границы, покоряли врагов и заключали союзы с соседями, в том числе с могущественными византийскими императорами в Константинополе и еще более мощными халифами Багдада. Сегодня мы называем их вождей Каролингами. Под их правлением франки захватили территории от Рима до Северного моря и от Пиренеев до Дуная. В Рождество 800 года один из этих вождей, Карл Великий (Шарлемань – от латинского Carolus magnus), был коронован епископом Рима и стал новым римским императором.
Но, как все империи, эта тоже основывалась на лжи. Да, мощь франков была реальной, но их империя строилась не только железом и кровью, но и пером и пергаментом. Все, что они рассказывали о себе в исторических хрониках, богословских трудах и в искусстве, говорит о предопределенности успеха: судьба франков, этих новых иудеев, строителей царства Божиего на земле, в начале IX века проявлялась абсолютно отчетливо. Чтобы написать такую историю своей империи, все раздоры, мятежи и катастрофы, являвшиеся неотъемлемой и реальной частью франкского имперского проекта, опускались, замалчивались или описывались весьма завуалированно. История писалась назад, от настоящего момента, который считался вершиной, и прошлое в ней становилось предопределенной прелюдией к настоящему. Другими словами, франки никогда не стремились написать фактическую историю. Их история была истинной, в ней раскрывался тайный божественный план, который они видели для себя и который показывал, что их власть неизбежна.
Но вершины нестабильны и шатки. В IX веке полотно франкской истории расползалось так же стремительно, как и ткалось. Одерживать военные победы становилось все труднее. Потери следовали одна за другой. Отцы подавляли сыновей, сыновья не проявляли должного уважения (в зависимости от точки зрения) к отцам. Интеллектуальный проект франков по самооправданию продолжался, но никак не мог вынести всей тяжести сокрушительной новой реальности. Представление о единстве сохранялось, хотя общество и власть распались на фракции. Страдания Ангельберта, описанные в разгар гражданской войны, когда братья пошли с мечами друг на друга, веками хранились на пергаменте и теперь явственно показывают нам, как ложь франков обрушилась на их же головы.
В этой книге описаны важные годы, с 841-го по 843-й, вплоть до кошмара битвы при Фонтенуа. В это время, сразу после смерти императора Людовика Благочестивого (ум. 840), во Франкском королевстве разгорелась гражданская война – сыновья императора боролись за власть друг с другом. Война по большей части велась путем громких заявлений и военных маневров – чистой воды позерство. Лотарь I (ум. 855), старший из братьев и сеньор Ангельберта, после смерти отца унаследовал императорский титул и сразу же заявил свою власть над младшими, Людовиком Немецким (ум. 876) и Карлом Лысым (ум. 877). Все три брата желали сохранить иллюзию единства – если франки действительно намеревались сохранить свой особый статус, этот вымысел был необходим, – но тем не менее младшие братья хотели править независимыми королевствами, выделенными из территории империи. Последнее десятилетие жизни Людовика Благочестивого ознаменовалось разнообразными демаршами и провокациями, но ни один мятеж не вел к серьезному кровопролитию. Они
Ознакомительная версия. Доступно 15 из 77 стр.