Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

Ознакомительная версия. Доступно 15 из 77 стр. Но когда начинаешь рассказывать историю, то видишь: за каждым взлетом следует падение, за каждым возрождением – смерть. Эти современные историки откровенно сетовали на упущенный «взлет», возможность создать новую прочную империю в IX веке. Они сожалели, что история франков при Каролингах была «закручена» (это же была история, рассказанная этими самыми современными учеными, следовательно, ей необходим сюжет!), как трагедия[7]. Трагедии легко узнаваемы по структуре, по великолепному составу персонажей, по посулам чего-то великого и по ужасному событию, которое все губит, оставляя зрителей и читателей гадать, как все могло бы сложиться. В такой версии сюжета франки заложили семена европейского величия, которые должны были бы принести плоды, но из-за гражданской войны 840-х годов этот процесс затянулся на несколько веков. Горе-злосчастье.

Однако это вовсе не изобретение ученых-националистов со взором горящим. Это было бы слишком просто, а историю можно называть какой угодно, только не простой. Перед нами развернулся рекурсивный вымысел, повествование, которое опирается само на себя, чтобы укрепить свои позиции. Такое якобы исторически обусловленное восхождение было впервые декларировано самими франками в рамках консолидации Каролингов, стремившихся скрыть, насколько жестоко они захватывали власть, для чего многие другие события были просто вычеркнуты из истории. И до самого конца, вплоть до XXI века, концепции о взлете и падении этой империи возникали в науке пересказанными и переосмысленными в соответствии со взглядами современных ученых. И зачастую то, что мы могли бы знать о прошлом, попросту скрывалось.

Следовательно, двигаясь вперед, мы должны осознавать, что наши источники, в том числе и большинство источников из средневековой Европы, вовсе не являются чистыми и прозрачными окнами в прошлое. Особую проблему представляют франкские источники IX века, поскольку авторы их прекрасно осознавали, что делают: инвестируют в историю, пишут так, чтобы их гарантированно помнили такими, какими они хотели бы быть[8]. Они хотели, чтобы их современники и наследники считали франков новым богоизбранным народом, которому Бог даровал военные победы, интеллектуальные достижения, стабильную политику и высокую культуру. В конце VIII и IX веке франков сплачивала не только армия, но и идеология.

В этой книге мы покажем, как отсеять истину от тенденциозности и понять, что же происходило в действительности. Рассказывая о кровавой гражданской войне и крахе империи, мы не станем представлять события как трагедию. Мы покажем, перед каким выбором стояли люди, почему они приняли конкретные решения и что произошло бы, поступи они иначе.

В нашей книге много персонажей (многие носят имена Пипин, Людовик или Карл). В ней много катастроф и триумфов. Но история эта никогда не была неизбежной, поскольку такова история человечества. Мы собрали воедино лучшие исследования и множество источников того времени, чтобы честно разобраться, кем были Каролинги, почему появилась империя, почему она скатилась к гражданской войне и что произошло потом. Средневековые европейцы не были автоматами, исполняющими определенный сценарий, призванный неизбежно привести мир к европейской современности. Люди прошлого были обычными людьми, которые делали определенный выбор, а вполне могли сделать и другой. Они не всегда понимали последствия своего выбора, но иногда понимали и порой лгали о себе самим себе и другим. Наши источники того времени, если внимательно прислушаться к тому, что они пытаются сказать, могут рассказать нам очень и очень многое об этих людях.

Мы увидим, как при королях Каролингах появилась империя, но родилась она из кровавого заговора и даже на самом взлете была весьма поверхностно объединена идеологическим проектом, основывавшимся на конкретном христианском видении. Правящая семья никогда не была открыточно идеальной – таких не существовало и не существует до сих пор, как бы ни протестовали они сами. Мятежи и раздоры продолжались всегда. Все эти потрясения маскировались интеллектуальным проектом, основанным на политике, культуре и религии, причем все это искусно подстраивали под меняющиеся обстоятельства. И сторонним наблюдателям, и самим франкским политическим элитам было ясно, что империя родилась из великих военных побед и стала «городом на холме», окруженным (порой демоническими) внешними врагами. Находясь в центре власти, франки создали политический и социальный консенсус и даже общий культурный опыт, сосредоточенный вокруг столицы.

Но затем, в период острого политического и культурного кризиса, этот идеологический консенсус рухнул. Скрытая напряженность, связанная с ролью правительства, привела к образованию фракций, а затем, после смерти правителя, споры о наследстве очень быстро переросли в насилие. Эта империя, это насилие и все, что произошло после, никогда не были неизбежными. Это результат выбора, совершенного людьми, которые могли поступить иначе. Тем не менее принятые ими решения определили ход истории.

История франков IX века – это история империи и ее распада, история королей и королев, благородных рыцарей и предателей, священников и ведьм. Это история людей, которые пытались осознать свой мир. На протяжении этой истории огромные массы людей страдали, когда аристократы переставали заботиться об общественном благе и занимались исключительно собственной игрой престолов. Эта история и ее предостережения могут показаться современным читателям слишком знакомыми. Политический консенсус, то есть ощущение, что, даже если различные силы будут бороться друг с другом, базовое функционирование общества обеспечено, может рухнуть слишком быстро – и с самыми ужасными результатами.

В 843 году, в разгар гражданской войны, дворянка Дуода отправила своему сыну Вильгельму длинное письмо. Вильгельм был заложником, гарантом поддержки его отцом одного из воюющих братьев Каролингов. В предисловии Дуода писала: «Хотя меня обременяют многие заботы, пусть будет лишь Божья воля на то, чтобы я могла увидеть тебя вновь своими глазами… Но поелику далеко от меня, грешницы, отстоит спасение, … я только жажду этого, и в желании сем ослабевает мой дух»[9]. О Дуоде мы знаем немного, но знаем, что она любила и скорбела так же, как Ангельберт любил и скорбел по своим друзьям и родным, убитым незадолго до письма Дуоды. А еще мы знаем, что она почти наверняка так никогда и не увидела своего сына.

И, наконец, мы расскажем, что история франков – не трагедия и не комедия. Это история, включающая в себя человеческий опыт во всей его полноте. Это история любви и ненависти, отчаяния и надежды. И историю эту, как показывают нам Дуода и Ангельберт, лучше всего слушать из уст тех, кто ее прожил.

В темной церкви под алтарем притаился священник. Он

Ознакомительная версия. Доступно 15 из 77 стр.