Терапия смехом. Как научиться радоваться жизни, быть стрессоустойчивым и позитивным - Рос Бен-Моше

* * *

Как перчатка соответствует размеру нашей руки, так и чувство юмора индивидуально, и появляется оно чуть позже, чем смех, – начиная с семи месяцев от рождения. Наше чувство юмора верно служит нам в течение всей нашей жизни, являясь не просто реакцией на что-то очень смешное, а выполняя важную социальную функцию. Юмор создает благотворную атмосферу для детей, когда они учатся новому и реагируют на внешнюю среду. Поскольку дети быстро адаптируются, для них стимулы веселья и смеха меняются так же быстро, как размер ноги. Сначала у них вызывает заливистый смех простое «ку-ку», потом смешные звуки животных, а потом наступает этап, которого боятся многие родители, – туалетный юмор.

Как все дети, мой сын обожал пукательный юмор. Одно воспоминание навсегда запечатлелось в моем сознании: собеседование с директором начальной школы, где мой сын должен был учиться.

– Ты рад, что будешь учиться в школе? Что тебя радует больше всего?

– Какашки, какашки, какашки, – ответил мой сын. Сгорая от стыда, я очень вежливо намекнула своему чаду, что надо придумать более благоразумный ответ, он посмотрел на меня и повторил как ни в чем не бывало: – Какашки.

К счастью, это собеседование было скорее формальностью, а не экзаменом, и через несколько недель его приняли в школу, куда он и отправился учиться в своей новой форме, которая висела на нем мешком, даже не подозревая о том, что он навеки опорочил нашу прославленную (ха-ха-ха) семью.

Чувство юмора настолько тесно связано с человеческим развитием, что, как и у детей, у него тоже бывает подростковый период. Смешным кажется все, что хоть сколько-нибудь неуместно, например, неудачная прическа учителя или оговорка во время доклада. Ну и, конечно же, есть такая тема, как СЕКС. Ах, если бы в реальной жизни секс был таким же смешным, как в голове у подростка! На этом этапе, когда прыщи и другие «сюрпризы» тела возникают, казалось бы, из ниоткуда, юмор часто помогает спрятать беспокойство. Хотя он бывает чересчур язвительным, когда подростки соперничают за место в социальной иерархии.

Словно сыр, наше чувство юмора зреет под влиянием жизненного опыта – хорошего или плохого. То, что нас смешило в детстве, уже не вызывает даже улыбку, по мере того как наше чувство юмора усложняется, подстраиваясь под жизненный стресс. Мы находим юмор в тех или иных ситуациях, пытаясь осмыслить сложные темы. Помимо всего прочего он укрепляет наш иммунитет к стрессу. Возьмем хотя бы пауков! Одно исследование показало, что терапия юмором так же эффективна против арахнофобии, как традиционная десенсибилизация[67].

Вполне возможно, что наш иммунитет улучшается потому, что регулярная активация юмора делает нас сильнее, лучше. В конце концов, чувство юмора – сильная черта характера, и она указана в классификации ценностей Values in Action (VIA), разработанной К. Петерсоном и М. Селигманом в рамках позитивной психологии, где перечислены 24 сильные стороны человека и шесть универсальных добродетелей[68]. Оказывается, юмор прекрасно сочетается со всеми добродетелями, а больше всего с человечностью, мудростью и трансцендентностью[69]. Воздействуя на тело, разум и дух, юмор попал в категорию трансцендентности (что неудивительно) вместе с умением ценить красоту и совершенство, благодарностью, надеждой и духовностью. Люди, у которых чувство юмора одна из ключевых черт или характерных особенностей, склонны думать о позитивных аспектах своего прошлого, настоящего и будущего.

Существуя только в нашем сознании, а не в физическом мире, юмор опровергает все общепринятые правила. Искру юмора и смеха можно встретить в самых неожиданных местах, в самое мрачное время. Австрийский невролог, психиатр и автор книги «Человек в поисках смысла» Виктор Франкл пережил ужас четырех концентрационных лагерей за три года, включая Освенцим, где умер его брат и была убита его мать. Во время своего заключения Франкл принял мудрое решение не оставлять юмор на волю случая. Вместе с другом он пообещал себе придумывать хотя бы одну веселую историю в день о том, что может случиться после освобождения. Он голодал, но его воображение никогда не оставалось без пищи. Юмор позволил радоваться жизни, хотя бы на мгновение почувствовать легкость и веселье, несмотря на пребывание в концлагере, где все было пропитано страданием. Хотя его истории были посвящены будущему, они повлияли на настоящее, внушая надежду вопреки боли и скорби. Юмор позволил людям чувствовать себя людьми – хотя именно это нацисты пытались уничтожить изо всех сил. Он помог людям подняться над повседневностью, на совершенно другой уровень, где привычные правила больше не действовали. Как вид «духовного сопротивления», шутки стали оружием, юмор и смех стали проявлением силы. Даже Гитлер был обеспокоен этим, жалуясь в одной из своих речей на то, что евреи смеются над ним. Фюрер чувствовал себя непобедимым на поле боя, когда его танки прошлись по Европе, но он очень боялся быть осмеянным[70].

Можно утверждать, что юмор создан для борьбы с невзгодами. Люди, пережившие холокост, рассказывали, что человек со здоровым чувством юмора мог вынести больше, чем остальные[71]. Юмор способствовал эмоциональному выживанию и мог выражаться в виде карикатур, сатирических песен или театральных представлений. Комики и шутники помогали хоть немного облегчить жизнь посреди страха и перенаселенности Варшавского и Лодзинского гетто. «Юмор нужен не на длительное время, он нужен на одно мгновение», – сказал один из выживших. Пока был юмор, была и надежда. Пока был смех, была и жизнь. Даже в атмосфере безысходности время от времени раздавались смешки, остроты и шутки. Пусть даже ненадолго, это позволяло людям перенестись «в мир, где все хорошо и человеческим страданиям положен конец»[72]. Как сказал писатель Марк Твен: «У человечества есть одно крайне эффективное оружие, и это смех».

Шутить, когда ваша жизнь – сказка, легко. А вы попробуйте найти смешные моменты, когда жизнь превращается в муку. Вот тогда и пригодится эффект смеха. Я позаимствовала эту философию много лет назад, когда ложилась в больницу, где мне должны были восстановить кишечник. «Я пришла с двумя мешками, а уйду с одним», – сказала я медсестре. Она не сразу поняла, что я имею в виду удаление моего илеостомного мешка. Так я старалась избавиться от волнения и страха, которые зашкаливали. Последние несколько месяцев дались мне тяжело. И это еще мягко сказано. Я готова была уцепиться за любую соломинку, хваталась за любой повод для шуток. Я шутила с больничным персоналом насчет того, почему я выбрала именно этот день для операции, – все дело в бананах! Мощный циклон уничтожил запасы бананов в Австралии, и цены