Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей
А вот Васька просто млел. Бывший босяк из краснодарской Дубинки смаковал каждую каплю, приобщаясь, так сказать, к красивой заграничной жизни. Мысленно я вздохнул. Похоже, и с Васькой в самое ближайшее время придётся провести серьёзный воспитательный разговор.
Раздачу подарков Борис продолжил. К моему изумлению, из-под вороха газет он извлёк массивную чугунную форму. Это была тяжеленная двойная сковорода с рельефными выемками в виде орехов. Глаза бабушки моментально загорелись неподдельным восторгом. Она тут же забрала чугунное сокровище у Бориса, прижала к фартуку и произнесла:
— Вот это я понимаю — вещь! На века сделано.
Следом Борис достал ещё и формочку для кекса. И тут бабушка не выдержала и расплакалась. Боря перепугался, совершенно не понимая, чем умудрился её обидеть. Пришлось мне успокоить друга и рассказать историю нашей семьи.
До революции у моего деда была кондитерская. Они с бабой Лизой пекли всякое вкусное, продавали торты, пирожные. У бабушки было много формочек для всего этого. Но летом 1941 года в Харькове пришлось почти всё бросить. В эвакуации растеряли последние крохи, а купить замену было негде. Это лишь сейчас начался настоящий бум производства товаров народного потребления, и крупные металлургические заводы наконец-то стали выпускать кухонную посуду.
Так что Борис со своими подарками попал в самую больную, но дорогую сердцу точку. Бабушка сквозь слезы подтвердила мои слова, крепко обняв Борьку.
Ещё Борис приобрёл целую гору самых разных консервов. Он ведь всерьёз собирался дикарём жить в палатке у моря и сделал такой продуктовый запас. В принципе, я его практичность одобрил — тратить драгоценное курортное время на долгую готовку у плиты никому не хотелось, так что консервы придутся очень к месту.
Тем более что помимо обычных рыбных консервов Борька купил чёрную и красную икру, а также несколько банок дальневосточных крабов. По поводу последних бабушка высказалась с явным недоумением, скептически разглядывая этикетку с морским гадом. Но я быстро развеял её сомнения, озвучив простой рецепт: крабовое мясо, крутые яйца, немного отварного риса для сытности и всё это заправить домашним майонезом. Баба Лиза моментально загорелась идеей и заявила, что мы обязаны попробовать это прямо сегодня вечером.
После сытного ужина и дегустации крабового салата, который баба Лиза признала «очень даже недурственным», мы с парнями вышли во двор. Васька нёс с собой пустую стеклянную бутылочку из-под «Кока-Колы». Крутил её в руках, рассматривая фигурное стекло на свет и поддевая пальцем зубчатую металлическую крышечку.
— М-да, умеют же буржуи вещи делать, — с каким-то благоговением протянул он. — Стекло вон какое хитрое, в руке лежит как влитое. И лимонад этот чёрный — язык проглотишь. Чистая культура, Валя. Нам до них как до Луны пешком.
Я посмотрел на него и усмехнулся.
— Да бутылка действительно хорошая. И лимонад ничего. Но ты, Вася, не торопись Америку по одной бутылке оценивать.
— Борька рассказывает, у них и одежда другая, и техника, и жвачка эта твоя…
— Жвачка как раз дрянь, — вставил Борис.
— Просто интересно посмотреть, как люди живут, — продолжил Василий.
— Вот именно, — поддержал я. — Посмотреть интересно. Только не надо сразу думать, что там за каждым красивым фасадом рай.
— А у нас, значит, рай? — неожиданно спросил Борис.
Борька пожал плечами.
— Просто на фестивале я столько всего увидел… И люди свободно разговаривают, спорят, смеются. Милиция рядом стоит — и никого не тащит.
— Ну так фестиваль же, — заметил я. — Им сейчас самим велели улыбаться.
— Думаешь, только ради иностранцев? — спросил Борис.
— А ты как думаешь? — я усмехнулся. — Через месяц попробуй так же свободно поговорить с каким-нибудь начальником про Сталина. Посмотрим, насколько далеко тебя эта свобода доведёт.
Борис задумался, но спорить не стал.
— Ладно, — наконец протянул он. — Вот это уже проверим потом.
Васька всё это время продолжал вертеть бутылку, разглядывая тиснение на стекле.
— А всё равно красивая, — вынес он свой вердикт.
— Вот с этим я спорить не буду, — рассмеялся я.
А пока нужно было проверить «Победу» — завтра нам предстояло ехать на ней в Геленджик.
Первым делом стоило подкачать колёса. Никакого прибора, помогающего точно определить, сколько там атмосфер, конечно, не было. В то время автомобильные манометры были большой редкостью. Всё приходилось определять на глаз и на ощупь.
По-хорошему, машину перед дальней дорогой следовало бы показать толковому специалисту для профилактики, но где его взять? Автосервисов в привычном понимании не существовало. Хорошего мастера ловили через знакомых, да и запчасти приходилось доставать с боем.
Тьфу-тьфу, машина у меня новая, и в прошлом году я почти не пользовался ею. Так что явных проблем не было. А для мелкого ремонта вон Борис имеется. Зря он три года в армии шофёрил? Чему-то там всё-таки научился.
Тот деловито проверил уровень масла, проверил натяжение ремня вентилятора и заглянул в радиатор — убедиться, что вода налита до самого верха. Убедившись, что с системой охлаждения всё в порядке, Борька полез под приборную панель, подтянул гайку на бачке тормозной жидкости, а потом обошёл «Победу» кругом и попинал каждое колесо, проверяя давление.
— Ход хороший, Валь, — Борька вытер испачканные в мазуте пальцы о ветошь. — Машина у тебя — песня. Резина не потрескалась, люфта на руле почти нет.
После всех этих приготовлений мы начали сносить вещи к автомобилю, чтобы утром пораньше не тратить на это время. Две канистры с бензином у меня всегда стояли про запас в багажнике, так что на поиски топлива время тратить тоже не придётся.
Парни к грядущей поездке отнеслись с каким-то небывалым воодушевлением. Бегали, суетились, что-то перепроверяли, а я сперва никак не мог взять в толк, чего это они. И лишь когда мы наконец разошлись по койкам, до меня дошло: они ведь впервые в жизни едут на курорт просто отдыхать!
Василий, правда, бывал в Анапе, когда работал лаборантом в санатории, но то была работа — совсем не то. Борю в детстве родители разок возили куда-то на Чёрное море, но он и названия-то не помнил. А тут они впервые отправлялись на юг «как большие» — на своей машине!
Неудивительно, что Васька, зараза такая, принялся увлечённо петь Борису в уши про загорелых девушек на пляжах и про то, какая весёлая жизнь начинается на побережье после захода солнца.
Хоть я и планировал встать пораньше, когда поднялся, на кухне