Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей

— Да ладно вам, фрукты! — Борька махнул рукой и поудобнее перехватил чемодан, когда мы подошли к «Победе». — Вы бы видели, что в Москве творилось! Город будто с ума сошёл. Иностранцы толпами по Садовому ходили. А одежда на них какая!

Он тут же принялся взахлёб рассказывать Василию обо всём, что успел увидеть и услышать за время фестиваля.

— Я парня из марсельской делегации встретил. На нём штаны из такой плотной синей ткани — «джинсы» называются, — и куртка с металлическими заклёпками. А во ВГИКе нам их кино показывали. Там оператор камеру прямо с рук держит, без треноги! Картинка живая, всё в движении. У нас так ещё никто не снимает…

В основном Боря рассказывал для Василия. Я-то застал начало фестиваля и примерно представлял ситуацию в Москве в те дни.

— Парни, это непередаваемо! До трёх часов ночи гуляли. Стоит толпа, в центре — англичанин или француз, и наши с ним спорят. Причём не о коммунизме, а, например, про Пикассо или про то, можно ли носить юбку выше колен! Милиционеры стоят в двух шагах и улыбаются. Сами слушают! Раньше за один разговор с иностранцем на улице могли в такое место упечь, что Макар телят не гонял, а тут — полная вольница. Представляете, свобода слова!

Нужно будет с Борисом отдельно провести беседу на тему «свободы слова». Недоставало ещё, чтобы он диссидентами увлёкся. Но Борька уже перескочил на другую тему:

— Мы с ребятами из ВГИКа окружили одного итальянца, а у него на шее портативный магнитофон «Грундиг» — размером с чемоданчик, на батарейках. Он прямо на ходу записывал, как мы поём «Подмосковные вечера»!

Васька слушал его, открыв рот.

— Меня приставили помогать ребятам из французской делегации. Самое смешное — их одежда. Понимаете, они её почти не гладят! Вытаскивают из чемодана рубашку, а она из какой-то хитрой синтетики: постирал в раковине, на вешалку бросил — через час сухая и ровная, как из-под утюга. А ещё они все поголовно жуют резиновую пластинку. Называется «гам». Нам один американец дал попробовать — сладкая, мятная. Только глотать нельзя, надо выплёвывать. Васька, тебе бы понравилось: её можно час жевать, и вкус не пропадает!

Естественно, особый фурор в Москве 1957 года произвели посланники из Африки. Москвичи никогда в жизни не видели темнокожих людей «вживую», поэтому не были расистами, что не могло не удивлять иностранцев.

— Нас на Выставку повезли, к промышленным павильонам, — продолжал Борис трещать по дороге домой. — Там была встреча с ребятами из Эфиопии и Ганы. Слушайте, наши бабы — это что-то! Подходят к чернокожему парню в ярком национальном халате и начинают его трогать! А эти, из капстран, приехали на «фестиваль». Только у них эти фестивали другие. Они думали, что будут жить в палатках, с кострами, привезли с собой спальные мешки. Это у них такой шик свободы. Мы-то все в костюмах, а тут идёт парень по улице Горького: на ногах резиновые шлёпанцы на один палец, шорты выше колен и яркая рубаха с пальмами нараспашку!

Васька слушал про этот «шик свободы» с открытым ртом. Меня же ничего не удивило. Будут и наши люди так же ходить и в шлёпанцах, и в шортах по этой Горького — вернее, Тверской.

— А туалетную бумагу они свою из чемоданов доставали — мягкую в рулонах. Газеты для этих дел использовать наотрез отказались, — вещал Борис про «ненормальные», с его точки зрения, вещи. — И курят сигареты, у которых на конце ватный хвостик! Называется «фильтр».* Говорят, так вся смола в лёгкие не летит. А ещё они привезли заграничную газировку. Помните, нам в журнале «Крокодил» рисовали буржуев с кока-колой? Так вот она, настоящая! Чёрная, шипучая, но вкусно — страсть. Я привёз две бутылки. Нам специальные талоны в закрытые столовые и буфеты давали для иностранцев, вот я и сныкал. Вернее, обменял у какого-то хрена на пачку папирос «Герцеговина Флор».

Это сообщение Василия неимоверно обрадовало, Борька же трындел дальше:

— И мыло у них своё — жидкое, в бутылочках, «шампунь»** называется. Пахнет так, что от нашего «Земляничного» их воротит.

Собственно, к тому времени, как я заехал в ворота дома, поток новостей у Бориса иссяк, и он сам принялся расспрашивать про наше житьё-бытьё. Тут-то я его и обрадовал новостью о том, что купил небольшое строение в Геленджике. Мол, обустроим там что-то вроде дачи, так что никакой экзотики и дикого отдыха с палатками не будет — проведём время на море, как цивилизованные люди. Заодно упомянул и покупку холодильника.

Бабушка появлению Бориса искренне обрадовалась. Тут же зашуршала, захлопотала, усаживая дорогого гостя за стол. Всё уже было наготове — приезда Борьки мы ждали с нетерпением.

За столом беседу возглавила мама. Её, разумеется, больше всего интересовали творческие планы нашего артиста. Борька с гордостью поведал, что не просто прошёл пробы, но уже успел отсняться в паре сцен нового фильма Эльдара Рязанова «Девушка без адреса». Правда, по сюжету он играет приятеля персонажа Николая Рыбникова, а сам Рыбников сейчас по уши занят на съёмках другой ленты — про монтажников-высотников. Поэтому в съёмочном графике образовалось окно, и Борька пока оказался совершенно свободен.

— Борис, а когда фильм-то на экраны выйдет? — поинтересовалась мама, подкладывая ему горячего.

— К весне, наверное, — Борька пожал плечами. — Пока доснимут, пока смонтируют, озвучат… Работы ещё непочатый край.

Дальше он принялся пересказывать уже для мамы и бабушки свои фестивальные приключения, повторяя то, чем успел поделиться с нами по дороге с вокзала. Но долго усидеть на месте не смог и вскоре кинулся потрошить свой багаж.

В первую очередь он торжественно извлёк на свет две стеклянные бутылочки с заграничной «Кока-Колой», чем вызвал глубокое разочарование Василия. Причём Ваську расстроил не сам напиток, а тара. Он-то думал, что если бутылка стеклянная, то она должна быть как минимум поллитровой, а тут перед ним выставили какое-то недоразумение объёмом меньше стакана.***

— И что тут пить? — искренне возмутился Вася. — На один глоток же!

Заморскую диковинку по настоянию бабушки разлили в парадные хрустальные бокалы, которые достали из серванта.

Попробовали.

Бабушке не понравилось. Сделав один глоток, она сморщилась и категорично заявила, что обычный домашний компот с малиной в сто раз вкуснее этой шипучки. Мама подошла к вопросу дипломатичнее: покачала хрустальный бокал, пригубила и задумчиво протянула, что «в