День, который не кончается - Галина Доронина

Я хмыкнула. Еще одна особа антропоморфизирует географические объекты. Надо ей на этой почве с Максимом пообщаться.

– Слушай, – Аня наклонилась ко мне, понизив голос. – Я понимаю, что ты не хочешь со мной откровенничать, и я, в принципе, понимаю почему. Журналисты бывают назойливыми. Но я не такая. То есть, я, конечно, назойливая, – она усмехнулась, – но я всегда стараюсь быть честной. Скажи, ты нашла что-нибудь в этих дневниках?

Я сделала еще глоток и задумчиво посмотрела на нее. Ладно, за кофе поделюсь с ней информацией. Дозированно.

– Пока я только работаю с документами, – сказала я ровным голосом. – Это займет время. Сейчас я на этапе первичного осмотра и систематизации.

– Понятно. А выводы какие-то уже есть?

– Для выводов нужно больше время. Пока могу сказать, что эти дневники точно не лежали почти сорок лет в лесу. Но и на мистификацию непохоже.

Последнее я добавила неохотно, но это была правда. Все это было вообще очень странно. Особенно письмо…

– Хорошо, а аномалии? – спросила Аня, будто прочитав мои мысли. – Здесь же все компасы ведут себя неадекватно. Это явно неспроста!

– Я не комментирую «аномалии», – сказала я, вложив в слово «аномалии» весь свой сарказм. – Рациональных объяснений у меня пока нет, но они обязательно будут.

– А если не будет? – прищурилась журналистка.

– Будет, – повторила я спокойно. – Я в сказки не верю. Люди любят придумывать мистику там, где не могут что-то объяснить. Но потом приходит наука и развенчивает все, якобы, чудеса.

Аня смотрела на меня со скептическим выражением, в котором скрывалась тихая грусть.

– Я уже три года пишу о паранормальном, – сказала она. – Знаешь, сколько раз я находила неопровержимые доказательства?

– Подозреваю, что ноль, – уверенно ответила я, делая очередной глоток кофе.

– Правильно, ноль, – согласилась она. – Поэтому я здесь. Потому что этот случай не вписывается ни в какие рамки. У меня есть информация, которую я пока никому не показывала. Экспедиция 1987 года была не совсем обычной, – Аня заговорила теперь тише, и от прежней легкой болтовни не осталось следа. – В ее составе был геофизик по фамилии Дмитриев – специалист по аномальным магнитным полям. Его включили в состав экспедиции в последний момент, по личному распоряжению кого-то из руководства. Не из местного музея, не из геологической службы. Сверху.

Я нахмурилась.

– Откуда ты это знаешь?

– Я подняла документы в архиве, – коротко ответила Аня. – Приказ о включении Дмитриева в экспедицию датирован 10 июня. За пять дней до выезда. Обычно состав утверждается за месяц. И еще: Дмитриев до этого работал в закрытом НИИ. Профиль – геомагнетизм и... – она сделала паузу, – аномальные явления.

Я медленно допила кофе, обдумывая услышанное.

– Это еще ничего не доказывает, – наконец сказала я. – Возможно, его включили, потому что нужен был специалист именно по магнитным полям. В любом случае, спасибо за информацию.

Аня явно ожидала большего, но я уже думала о том, что геофизик по магнитным аномалиям в составе геологической экспедиции – это как кардиохирург в группе терапевтов. В принципе бывает, но требует объяснения.

Аня хотела еще что-то сказать, но тут ее взгляд скользнул куда-то за мое плечо, и она осеклась на полуслове.

Я обернулась и обреченно вздохнула. В лагерь заходил новый человек. Но я этому уже не удивилась, в нашем Теремке, судя по всему, объявили день открытых дверей. Интересно, кто это?

Из-за деревьев вышел крепкий мужчина лет сорока, с усталым лицом и цепким взглядом. Он был одет в темную куртку, джинсы и ботинки на толстой подошве. Двигался уверенно, без лишних движений.

Он остановился у палаток, окинул лагерь взглядом и направился прямо к нам.

– Доброе утро, – сказал он, подходя ближе. – Варвара Дмитриевна?

Я встала, инстинктивно выпрямив спину.

– Да, это я.

Он протянул мне руку.

– Михаил Громов. Частный детектив.

Я пожала его руку и мельком глянула на Аню. Та чуть заметно приподняла бровь, но промолчала.

– Меня наняли родственники одного из пропавших геологов, – продолжил он. – Сергея Константиновича Орехова. Семья до сих пор надеется узнать правду. Когда появились новости о находке рюкзака, они обратились ко мне.

Я изучала его. Прямая спина, коротко стриженные темные волосы, манера говорить – все говорило о том, что передо мной бывший полицейский. Или военный. Хотя большинство частных детективов действительно выходцы из этих сфер.

– Понятно, – сказала я. – И чего вы хотите?

– Сотрудничества, – коротко ответил он. – Я буду работать параллельно с вами. Изучать местность, собирать информацию. Прошу сообщать, если найдете что-то, связанное с Ореховым. Его семья хочет знать правду.

– А у вас есть какая-то конкретная информация? – спросила я.

Михаил покачал головой.

– Пока нет. Надеюсь, дневники из рюкзака прояснят картину.

Аня рядом со мной подалась вперед, словно собираясь задать вопрос, но в этот момент из палатки вылез Петр Семенович. Увидев нас, он поправил очки и поспешил к бревнам.

– Ох, Варвара Дмитриевна, – сказал он, – вы уже познакомились с Михаилом Петровичем? Отлично, отлично. Я как раз собирался вас свести.

– Петр Семенович, – обратился к нему Михаил, – есть какая-то информация по находке?

Куратор посмотрел на меня.

– Варвара Дмитриевна изучает дневники, – сказал он. – Пока рано делать конкретные выводы.

Михаил кивнул, приняв к сведению.

– Понятно. Мне нужно только знать, если найдется что-то личное. Фотография, записка, любая мелочь с его именем.

– Конечно, конечно, – радостно закивал Петр Семенович. – Мы, разумеется, сообщим.

Михаил кивнул еще раз, достал телефон и отошел к краю навеса, изучая что-то на экране.

Петр Семенович проводил взглядом удаляющегося детектива и повернулся ко мне.

– Варвара Дмитриевна, – сказал он, понижая голос, – есть какая-то информация? Вы вчера так долго занимались дневниками...

Я покосилась на Аню. Та верно истолковала мой взгляд и весело заявила:

– Пойду, пожалуй, займусь завтраком. Петр Семенович, вы как относитесь к зеленому чаю?

– Положительно, – растерянно ответил куратор.

Аня направилась к костру, а я кивнула Петру Семеновичу в сторону бревна.

– Давайте присядем. Я расскажу, что удалось выяснить.

Мы сели на деревянный ствол. Петр Семенович снял