День, который не кончается - Галина Доронина

Максим снова смотрел на огонь. Краевед-любитель. Я не могла понять, что именно меня смущает: то ли его чересчур спокойные интонации, то ли манера отвечать вопросом на вопрос, то ли ощущение, что он знает гораздо больше, чем говорит. Доверять ему с ходу я бы не стала.

В палатке я залезла в спальник, лежала в темноте и думала о том, что сказал Максим. О том, что иногда фольклор – единственный способ описать то, чему нет научного объяснения. Я работала с символикой и семиотикой достаточно давно, чтобы понимать: формально он прав. Первобытные нарративы о «жрущем» лесе, «живой» воде, «злом» месте – это попытка справиться с явлениями, для которых нет категорий. Не мистика, а лингвистическая беспомощность перед непонятным.

И все же это место действительно необычное. Компасы, которые вращаются непонятно почему. Пять человек, которые ушли в экспедицию и пропали. И, наконец, этот рюкзак.

Мысли плавно перетекали с одного на другое, пока я поймала себя на том, что думаю о Максиме.

И немедленно фыркнула. Мне двадцать девять лет, я только-только пришла в себя после развода и пришла к выводу, что быть одной – очень даже неплохо. И я приехала сюда работать, а не высматривать в незнакомом человеке повод для романтики.

Я закрыла глаза, вслушиваясь в тихий шум ветра в кронах деревьев, и довольно быстро уснула.

Мне приснился Глеб.

Во сне он был прежним: милым, заботливым мужем. Таким, как до всего этого кошмара: до двадцатитрехлетней лаборантки с пшеничными волосами, до дележа чайных ложек поровну и чувства, что моя жизнь рухнула.

Я стояла в дверях кухни и почему-то знала: сейчас он обернется. Я увижу его лицо и на меня снова нахлынут те чувства, которые я ощущала все четыре года нашей совместной жизни.

Но он не обернулся.

Запах кофе куда-то улетучился. Кухня тускнела, теряла краски, а вместе с ней растворялся и Глеб.

Я не стала его удерживать. Даже во сне.

***

Максим сидел у костра, глядя на огонь.

Похоже, он напал на верный след, бабка будет довольна.

Еще в дороге – за сотню километров отсюда, в автобусе, когда он задремал на неудобном сиденье, – ему пришло видение. Короткое, как всегда: темный камень с белыми прожилками, похожими на молнию. Стрелка компаса, которая вращается без остановки. И запах костра.

Он проснулся с привкусом крови во рту. Прикусил губу. Но это было еще ничего. Бывало и хуже.

Видения не обманывали его никогда. Они пугали, они изматывали, они приходили в самый неудобный момент и уходили, не давая запомнить их точно, и он давно смирился с тем, что не управляет этим процессом. Но они не лгали. Никогда.

Первая часть была здесь. Он знал это.

Максим еще немного посидел у костра, потом встал и медленно пошел к своей палатке. Он не верил в совпадения. Бабка Аглая говорила: совпадений не бывает, бывает узор, который ты еще не видишь целиком. Сегодня в этот узор добавилась новая нить: темноволосая девушка, которая задавала слишком правильные вопросы. Похоже, узор начал проявляться быстрее, чем он рассчитывал. И он пока не знал, радоваться этому или опасаться.

Утром я проснулась с ощущением, что спала на камнях. Помимо того, что было дико холодно, еще и спина ныла, шея затекла, а во рту был какой-то мерзкий привкус. Вот ей-богу, с похмелья люди себя чувствуют лучше. Часы показывали шесть утра. Я с трудом выбралась из спальника, надела термобелье, флисовый свитер и теплые носки. Поискала кроссовки – один обнаружился под рюкзаком, второй непостижимым образом оказался у дальней стенки. Потом расстегнула молнию палатки и выглянула наружу.

Лагерь был погружен в предрассветную синеву. Туман стелился над землей густыми лоскутами, цепляясь за стволы елей и низкие кусты. Деревья проступали темными, неподвижными силуэтами. Воздух пах хвоей и сыростью, и стояла какая-то неестественная тишина. Не было слышно ни пения птиц, ни шороха ветра. Я поежилась и выбралась из палатки.

Кроссовки тут же намокли от росы на траве. Отлично. Просто прекрасное начало дня. Я отошла на несколько шагов от палатки и начала разминку. Физическое напряжение помогало разогнать остатки сна и странного сновидения про Глеба.

Туман тем временем медленно рассеивался. Сквозь него начали проступать контуры: навес, костровище, палатки. Но лес вокруг по-прежнему оставался тихим. Даже слишком тихим для раннего утра. Обычно к этому времени должны быть слышны птицы. Здесь же – ничего.

Я приняла позу воина, вытянув руки в стороны и зафиксировав взгляд на стволе дальней ели. Концентрация, дыхание и никаких глупых мыслей.

– Доброе утро.

Я чуть не потеряла равновесие и обернулась.

В двух шагах от меня стояла Анна, держа в руках две кружки. От них шел пар и исходил умопомрачительный аромат. Она выглядела бодрой, выспавшейся и невыносимо довольной собой. Волосы все так же торчали во все стороны, но на этот раз она надела более подходящую к этой холодной осенней погоде красную теплую куртку.

– Будешь кофе? – протянула она мне одну из кружек, как будто мы были давними подругами.

Я выпрямилась и посмотрела на нее.

– Откуда у вас кофе? – спросила я с подозрением. Вчера в лагере был только чай из пакетиков с привкусом картона. Это было единственной по-настоящему неприятной частью командировки, потому что кофе я любила.

– Я взяла с собой дрип-пакеты, – дружелюбно улыбнулась она. – Для меня кофе – это святое.

Я взяла кружку. Горячая керамика грела ладони, а запах кофе приятно бодрил.

– Спасибо, – сказала я, делая небольшой глоток.

Господи, это был настоящий вкусный кофе с горчинкой и послевкусием. Я закрыла глаза на секунду, наслаждаясь вкусом и ароматом. А когда открыла, то увидела, что Анна уже устроилась на бревне, вытянув ноги.

«Может, она не такая уж неприятная», – подумала я и сразу же одернула себя. Привычка доверять дорого мне стоила.

– Можешь звать меня просто Аня, – сказала она, не подозревая о моих мыслях. – И давай на «ты». Мне кажется, что в лесу формальности – это лишнее.

Я кивнула, делая еще один глоток и садясь рядом с ней.

– Хорошо. Аня.

Она улыбнулась еще шире.

– Ты всегда так рано встаешь? – спросила она.

– Стараюсь, – коротко ответила я.

– Я тоже люблю раннее утро, – кивнула Аня. – Особенно в лесу.