Правила волшебной кухни - 12 - Юрий Винокуров

— А как по-другому? Для хороших людей у меня всегда найдётся место, — тут я немного задумался. — Да и для плохих тоже. Они ведь тоже люди, и тоже хотят есть. Главное, чтобы не буянили. Ну да ладно! Проходите, пожалуйста, проходите!

Для Габриэля и его обворожительной жены я приберёг самый лучший столик — у окошка с видом на канал. Что такой столик, что такое окно у нас теперь в единственном экземпляре, ведь всё остальное выходит на летку.

— Присядь, Маринари, — попросил Габриэль. — Украду у тебя минут пятнадцать. Думаю, ничего не случится.

— Так, — кивнул я и сел рядом.

— Слушай, — явно смущаясь начал Габриэль, и прокашлялся в кулак. — Кхм-кхм. Речь готовил, а сейчас всё разом из головы вылетело.

— Прямо-таки речь?

— Ну да, — Греко собрался с мыслями и начал заново: — Маринари. Ты в Венеции совсем недавно, но уже стал мне хорошим другом. Ты очень много сделал для нашей семьи, и даже мой отец о тебе хорошо отзываешься, что, знаешь ли, показатель.

— Угу, — кивнул я, даже не подозревая к чему подводит Габриэль.

— Мы с Валентиной долго думали. Думали, думали…

— И думали, — вставила синьора Греко.

— И думали, — кивнул Габриэль. — А потом решили, что да. Мы очень хотели бы, чтобы ты и синьорина Джулия стали крёстными для нашего ребёнка.

— Какого ребёнка? — не понял я и почесал в затылке. Откуда у Греко ребёнок? Что я пропустил? Неужели мы не виделись НАСТОЛЬКО долго?

Тут к столику подошла Джулия с бутылочкой вина из наших, что называется, закромов. С фамилией «Бачокки» на этикетке.

— Поздравляю вас от всей души, ребята! — сказала она, ловко орудуя нарзанником. — Это чудесная новость! — открыла бутылку, налила Габриэлю, а потом лукаво взглянула на Валентину. — Тебе не предлагаю! — и звонко рассмеялась.

— Джулия, присаживайся, прошу.

— Легко!

Налив ещё один бокал для меня, Джулия пристроилась на четвёртый стул и торжественно сказала:

— Давайте отпразднуем эту новость! Просто замечательно!

Что-то сегодня на меня напал страшнейший тупняк. Потому что только сейчас, чокаясь с Греко коллекционным вином, я наконец-то догнал, что Валентина беременна.

— У меня появится наследник! — Габриэль чуть не плакал от счастья.

— А ты чего? — спросил я у Джулии, которая тостовала с бокалом воды.

— Думаешь, только у вас солидарность? — кареглазка приподняла бровь. — Валентине пить нельзя, а я её поддерживаю! Чтобы ей грустно не было! И вообще, отстань, мы общаемся.

Обернувшись вполоборота ко мне, Джулия начала о чём-то шептаться с женой Греко. Я же ещё разок переварил предложение о том, чтобы стать крёстным, и ответил:

— Ну конечно же мы согласны.

— Отлично! — улыбнулся Габриэль. — Всё. Извини, что зря заняли столик, но ужинать мы не будем. Нам пора, — тут он глянул на часы. — Скоро должны прийти родственники, будем и им радостную новость сообщать.

— Стоп-стоп-стоп, — Греко уже было дело встал, но я за плечо усадил его обратно. — Сколько человек, говоришь, в гости придёт?

— Плюс-минус сорок.

— Ага, — кивнул я. — Сиди и никуда не уходи!

Ворвавшись на кухню, я обрадовал Индзаги спецзаказом. Банкет на сорок персон с собой, в пластиковые боксы. Су-шеф взвыл одиноким волчок, но всё-таки тут же принялся исполнять. Я же по рации попросил Марселло присоединиться к веселью, и в шесть рук мы отдали всю эту сказку всего-то за пятнадцать минут.

— Габриэль, это вам, — сказал я, выходя с полными пакетами. — Угостите родню.

— Знаешь, — задумчиво сказал Габриэль. — Попробовав сегодня вино «Бачокки», я думал, что день уже не может стать лучше. Как оказалось, я ошибался. Спасибо тебе, Маринари! Большое спасибо!

А за моей спиной тем временем уже появились Индзаги и Марселло, у каждого из которых было при себе ещё по два пакета.

— Артуро, это превосходно!

С шутками и прибаутками, мы с кареглазкой проводили семейство Греко до выхода и пожелали хорошо добраться.

— Видишь? — внезапно прильнув ко мне, спросила Джулия. — Даже в таком безумном и странном городе жизнь всё равно движется. Всё равно продолжается, и всё идёт своим чередом.

— И не говори, — кивнул я и тут вдруг понял, что кареглазка на это как-то подозрительно зависла. — Что?

— Я сейчас вообще-то пошутила, — сказала она, нахмурившись. — И изображала тебя. Думала, ты начнёшь спорить.

— Да нет, — ответил я. — Я и правда так думаю.

— Ох, тяжело с тобой… так, Артуро! Ты видишь пустой зал⁈

— Нет, — ответил я, оглядев полную посадку.

— Тогда почему ты до сих пор не на кухне⁈

— Ой-ой-ой! Синьорина Бачокки врубила управляющего? — улыбнулся я. — Вообще-то, у меня на кухне тренированная и обученная команда. И если меня двадцать минут не будет у плиты, то ничего страшного не случилось.

— Случилось страшное! — выглядывая из-за двери заорал Индзаги. — Синьор Маринари, всё пропало! Это катастрофа! Закончились чернила каракатицы, и мы не знаем, что делать!

Я вздохнул, а вот Джулия расплылась в довольной улыбке.

— Ну что? — спросила кареглазка. — Справляются, да?

— Иду, Индзаги! — крикнул я и поплёлся на кухню.

И что самое обидное — дёрнули меня по какой-то мелочи, которую я умудрился исправить минут за пять. Просто врубил максимальную скорость, пробежался по холодильникам, нарубил то, попробовал это.

— Тут варить ещё семь минут!

Однако на синьоров поваров ругаться не посмел. Сегодня зал был загружен не на сто процентов, а на все сто двадцать. Посадка сменялась моментально, так что официанты едва успевали убирать столики между гостями. Ещё и очередь на улице — я такое припомню разве что на фестивали.

И непонятно мне, что происходит. Как будто Венеция решила поглумиться. Мол, так и так, хотел поработать, Маринари? Вот тебе. Кушай, не обляпайся. Резонный вопрос: как именно Венеция смогла такое провернуть? Ну… это же Венеция.

Не знаю, короче говоря, и знать не хочу. А хочу я знать, почему каждый день не может быть таким же, как сегодня? Не решать всякие глупые вопросы, в просто готовить и наслаждаться жизнью. И если отвлекаться от плиты, то только по приятным поводам, — как-то новая посуда