Форс-мажор. Побуждение. Книга 2 - Александр Павлович Быченин

это один фактор. Но есть ещё и второй: ксенобиология. Подозреваю, что это вовсе не мой собственный интерес, а подспудное влияние Директора Рина, тогда ещё капитана. Мы ж все на «Спруте» тусовались, и я в детстве пребывал с ним примерно на том же уровне взаимодействия, что и Рин-тян, кэпова дочка. А у Ринов на этот счёт был конкретный пунктик, и соответствующие — весьма обширные — базы данных. Естественно, и я волей-неволей к ним приобщился. Нет, учёным-биологом, а тем паче ксенобиологом, не стал. У меня был несколько иной, кхм, интерес. Даже не гастрономический, а скорее охотничий. То есть мне нравилось не столько изучать экзотические формы жизни с множества миров, сколько выдумывать способы их поимки или хотя бы нейтрализации, а в особо сложных случаях и элиминации. Анализировать их повадки и пищевые предпочтения, способы охоты и маскировки, образ жизни и привычки. По сути, меня привлекали не экзотические организмы как таковые, с узкой, биологической точки зрения. Думаю, не ошибусь, если признаю областью своих интересов что-то вроде ксенозоопсихологии, как бы дико это ни звучало. Проще говоря, я воображал себя охотником на монстров. Если воспользоваться моими любимыми аналогиями из вечной классики, то Рипли, Датчем и Харриганом в одном лице. Ну и ещё до кучи Макриди и Ван Хельсингом вкупе с кей-поп охотницами на демонов, Тейлором, Броуди с Хупером, и даже — чем не пример для подражания? — Аланом Грантом. Спрашиваете, кто все эти люди? Да так, по меткому выражению ещё одного классика, преданья старины глубокой.

Итого, стоит ли вообще удивляться, что я подался на службу именно в «Биохазард»? Это ведь в прямом смысле слова исполнение моей детской мечты! Ну и Санёк, разумеется, тоже поддался моему тлетворному влиянию. Потому что а куда бы он на фиг делся⁈ И это факт.

Кстати, военную топологию помните? Вот. Тоже прикладное увлечение. Потому что чем она принципиально отличается от топологии охотничьей? Да ничем! Что военному, что охотнику ориентирование на местности жизненно необходимо. Основополагающий навык. Вот так оно и сложилось со временем — три области знания (хотя согласен, синематограф про монстров — то ещё «знание»!), способствующие эффективной деятельности в качестве боевой единицы «Биохазарда».

Стопэ! Но ведь ты, Алекс, говорил про пять увлечений? А остальные два где? Забыл, что ли? Вовсе нет. Просто оставил на последок самое «сладенькое». Но позвольте зайти издалека. Вот вы, например, не задавались вопросом, почему, пока ко мне память не вернулась, мигренью меня в основном от пословиц и поговорок шарашило? Ну, когда я некоего загадочного Деда поминал? Задавались? Вот и правильно. На том этапе я и сам этого не мог понять, зато теперь у меня есть предельно логичное объяснение: заблокированная (не важно, каким именно образом) память «заякорилась» за самые яркие детские воспоминания. А они, как ни крути, у меня в большинстве своем были связаны с дедом Борисом. Он же механик Мягков со «Спрута». И ключевое слово здесь — механик! Потому что с дедом я проводил времени едва ли не больше, чем со «Спрутом». И уж точно больше, чем с матушкой и остальными родственниками! По той простой причине, что только загадочные «сокровища» из дедовской вотчины, которую Рин… пардон, тогда ещё капитан Рин! — иначе как «помойкой» и не именовал, могли отвлечь меня от грёз наяву в компании с псевдоразумом корабля гексов. Да, встала эта проблема в полный рост. Мне тогда года три было, что ли… короче, я едва не превратился в ходячий придаток главного корабельного «мозга». Хорошо, папка вовремя всполошился, и Кумо, проанализировав ситуацию, предложил идеальный выход: отвлечь меня чем-то не менее интересным. И тут очень вовремя нарисовался дед Борис, реально механик старой закалки, славный своим искусством реставрации всяческого механического антиквариата, а также реконструкциями некогда существовавших приблуд, и даже их репликацией. А самым первым поводом послужил отцовский «кольт», тот, что М1911, но под патрон 9×19 Пара. Именно его дед презентовал по случаю Заварзину-старшему, и тот с подарком предпочитал не расставаться ни днём, ни ночью. Ну и как-то раз оный образчик оружейного искусства попал мне в загребущие ручонки. Из-под подушки выудил, ха. Собственно, с тех пор и понеслось. Потом были отцовские же «дерринджеры» и приспособа для их скрытого ношения и извлечения, множество странных на вид, но сугубо функциональных съёмников, посредством которых механик Мягков крайне успешно потрошил «гексов» в Золотом треугольнике, и многое другое. Ну и со временем так получилось, что я стал интересоваться не только конечным результатом дедовской деятельности на ниве изобретений и рационализаторства, но и самим процессом. Особенно завораживающе выглядели его поистине магические манипуляции с древними механизмами, от времени потерявшими функциональность. Ведь он им не только внешний вид возвращал, но и работоспособность! Эх! Как вспомню, аж слёзы на глаза наворачиваются… где ты сейчас, деда? Хотя чего это я? Известно, где — либо на «Спруте» с Рин-тян, либо на «Экспансии» — старейшей, а потому уже элитной мобильной базе Корпорации — с младшими Заварзиными. Ну или вообще на Картахене. И вот с кем с кем, а с ним бы я сейчас не отказался парой слов перекинуться. По факту, самый близкий мой родственник. Он меня, получается, и вырастил, потому что у родителей забот куда больше. Им, кроме меня, ещё на двух младших сестёр приходилось распыляться. А у папки ещё и Корпорация со всеми сопутствующими.

Так, довольно ностальгии! Записываем дальше: четыре — инженерное дело в общем и механика в частности; пять — реставрация с реконструкцией. Ну и репликация до кучи. Итого, казалось бы, две диаметрально противоположных сферы деятельности, но… даже у них есть точки соприкосновения. А именно, трапперство. То бишь искусство ловли зверя специальными приспособлениями. Что характерно, в массе своей ме-ха-ни-чес-ки-ми. Это факт.

Ну и да, мы с Саньком — две стороны одной медали. Я задаю общее направление деятельности, а мой Искин снабжает меня всеми необходимыми данными. Я — творец, он — хранилище знаний. В сумме чуть ли ни единое целое. Впрочем, есть у меня подозрение, что наши с Саньком отношения как раз и могли перерасти в неразрушимый симбиоз, этакое сращивание человеческого разума с цифровым… но Кумо вовремя чухнулся и пресёк процесс слияния на начальной стадии, задав отпрыску некие границы, пересечь которые тот не решился. Во-первых, потому что это неэтично, а во-вторых, потому что это очень бы не понравилось моим родителям. Да и каким бы вообще понравилось? Это же их родное чадо в полукомпьютер превратили!