Шабашник - Виктор Коллингвуд

— Хватит. Остальное после работы.

Она достала из сумочки перевязанные резинкой купюры. Видно, приготовила деньги для прежних мастеров. Отсчитала четыреста тысяч, но передавать их не спешила.

— Расписку напишите. Я, знаете ли, в банке работаю, без бумажки деньги из рук не выпускаю, — пояснила она извиняющимся тоном.

— Давайте бумагу.

Ирина вырвала лист из записной книжки. Я написал, что получил от неё четыреста тысяч рублей в счёт восстановления стены, поставил дату и расписался. Она прочла каждую строчку, сложила лист и только после этого отдала деньги.

— В субботу к девяти, — напомнила она.

— К девяти. А пока в эту комнату лучше не заходите.

Мы вышли и направились к остановке. Темирбек оглянулся на дом Ирины.

— Палычу не скажешь про неё?

— Зачем? Завтра сдам ванную и получу расчёт. Лучше скажи, как ты её нашёл.

Вопрос этот интересовал меня с того момента, как мы вошли. Где могли познакомиться богатенькая сотрудница банка и нищий гастарбайтер Темирбек?

— Ребята у неё на даче работали. Она у них про плитку спросила, а они сами плитку не кладут. Они ей про меня сказали. А я про тебя. Ты правда стену поставишь за два дня?

— Вдвоём-то? Три куба кладки? Уложимся. В субботу начнём, в воскресенье закончим.

Темирбек помолчал, а через пару шагов сказал:

— Наверное, я не смогу с тобой работать, Сева. Мне ещё коридор Палычу шпаклевать. И обои в комнате.

Вот те раз. Обычно тот, кто приводит заказчика, сам участвует в шабашке.

— Ну ты отпросись и приходи в субботу. Дел-то на два дня!

Он опустил глаза.

— Мне надо Палычу всё доделать. Я живу у него на объекте. Мне просто так уйти нельзя.

Теперь понятно, чем Палыч его держал. Уйдёт — будет ночевать на улице.

— А в чём тогда твой интерес?

— А ты, Сева, дашь с заказа денег для ребят? Надо их за заказ благодарить. Сто долларов дашь?

Блин. Ну здравствуйте.

— Сто долларов не дам, Темир.

— А пятьдесят? Пятьдесят дашь?

Платить не хотелось и пятидесяти. Но, с другой стороны, клиента он мне действительно нашёл. И что делать?

И тут мне в голову пришла блестящая мысль.

— Давай вот как сделаем: ты поживёшь у меня, пока не найдёшь жильё. Завтра закончишь у Палыча и заберёшь вещи. А к Ирине работать вместе пойдём.

Узбек от такого расклада несколько растерялся.

— Сколько платить за комнату?

— Пока поживёшь так, а там решим. За работу рассчитаюсь с тобой нормально, не как Палыч.

— А если Палыч мне заказов больше давать не будет?

— Если ты ему нужен будешь, — даст. А не будешь нужен — не даст. Что нам за ним бегать? Пусть сам за нами бегает. А у меня поживешь, спокойно поищешь заказы, так ещё и у Ирины получишь хорошие деньги.

Мы подошли к остановке. Вечерний час пик ещё не закончился, народу было полно. Кто-то рядом закурил, и мне самому ужасно захотелось сигарету.

— Так что, бесплатно пустишь? — уточнил Темир. Похоже. он никак не мог поверитьс овему счастью.

— Бесплатно. Коммуналку в пополам платим, и все. На кухне будешь спать.

— Сева, ребятам тоже надо дать. Это они Ирину ко мне направили.

— Сначала сделаем стену, получим оставшиеся деньги и что-нибудь им заплатим. Но в субботу ты мне с утра позарез нужен, один я не успею.

Он кивнул.

— Хорошо, Сева. Завтра закончу у Палыча, соберу вещи и вечером приду.

Пришел автобус и мы разошлись. Четыреста тысяч, грея душу, лежали во внутреннем кармане. По дороге домой я то и дело проверил, на месте ли пачка. Мало ли что — карманники, или потеряю… Надо же, я в этом времени всего ничего, а уже успел подхватить страх нищеты, которым тут, кажется пропитано вообще все.

Сразу же вспомнился долг Арсену. С одной стороны, этой суммой можно было бы закрыть хотя бы часть набежавшего. Но с другой, до субботы мне ещё надо было на что-то жить и что-то есть.

А еще у Севы долги за квартиру и по алиментам. Вряд ли бывшей жене Севы так просто одной содержать ребенка в это смутное время. Да и с домоуправлением проблемы могут быть — мало ли, возьмут, свет отключат, и привет…

Но, так или иначе, есть хочется всегда, и я зашел в продуктовый — другой, побольше чем в прошлый раз.

Впрочем, отличался он в основном размерами и количеством посетителей. Тут тоже торговали через прилавок. Пока продавщица отпускала женщине сахар, я рассматривал ценники, наклеенные на стекло. На этот раз взял картошку, лук, вилок капусты, пару морковок, селёдку, пачку пельменей и бутылку подсолнечного масла. На полке лежали бананы и апельсины. Я попросил взвесить три банана.

За спиной продавщицы громоздилась целая батарея бутылок: «Распутин», «Довгань», «Белый орёл», «Гжелка», портвейн и «Амаретто». Невольно я задержал на них взгляд и рефлекторно сглотнул. Одной такой бутылки и хватило Севе на вечер, чтобы не думать ни об Арсене, ни о Палыче, ни об дочери и алиментах…

Продавщица проследила за моим взглядом.

— Мужчина, «Гжелку» возьмите.

Покачав головой, я передал ней деньги за продукты.

У соседнего прилавка купил стиральный порошок, хозяйственное мыло, несколько губок для посуды и пачку соды. Возле магазина стоял лоток с хозяйственными мелочами. Там нашлись простое вафельное полотенце и две пары носков. Я потёр ткань между пальцами, проверил резинку и расплатился.

Дома поставил вариться картошку и взялся за кухню. Намылил губку, оттёр стол, содой вычистил раковину. Подумал, что вечером надо бы помыть полы хотя бы прихожей и на кухне — они совершенно заросли какой-то вековой грязью. Пока возился, вода в кастрюле закипела и начала выплёскиваться на плиту. Пришлось убавить огонь и сдвинуть крышку. Потом собрал бумажки и пустые пачки, вынес мусор.

Селёдку почистил, нарезал лук и полил его маслом. Поужинал за столом, время от времени подхватывая вилкой горячую картошку. После еды вымыл посуду, убрал остатки в холодильник и съел банан.

В ванной замочил бельё с порошком, вымылся и растёрся новым полотенцем. Рабочие брюки пока только вытряхнул и повесил на спинку стула: утром опять на объект. Носки постирал вместе с бельём и развесил над ванной. Когда закончил, за окном уже стемнело.

Лёг с намерением обдумать завтрашнюю работу у Ирины. Надо было ещё раз проверить трещину, прежде чем браться за плитку. Но мысли путались, и я уснул, так ничего и не решив.

Открыл глаза уже на рассвете. Полежал немного, прислушиваясь к дерзко чирикавшим воробьям за окном, потом встал и быстро оделся, прислушиваясь к организму.

Два дня воздержания от выпивки