Венец ведьм - Антон Чижъ

* * *

Идя по берегу, Варвара подняла смартфон к небу. «Палочки» уровня сигнала не оживали. Она отошла подальше, надеясь, что море поможет. Как назло, когда звонок так нужен, связи не было. Ну совсем не было. Ни капелюшечки. А батарея полная.

— Облака фотографируешь?

На сером валуне, охранявшем границу между песком и волнами, Сыр изображала «Алёнушку на камушке». В картине Васнецова девушка взвешивала шансы: терпеть ли дальше стрелы жизни или утопиться в болоте. Судя по хитрому лицу, тяжёлые мысли подругу не посещали.

Варвара опустила руку:

— Смартфон не работает, сигнала нет.

— Тебя это волнует? — Сыр окинула взглядом Варвару. — Следишь за котировками акций? Расслабься, Вар. Получай удовольствие. Удивительное место, скоро начнётся самое интересное.

Подмигивание подруги можно было понимать как угодно.

— Сыр, ты ничего не хочешь мне сказать?

— Я? Что именно? Не понимаю тебя…

Раньше эта чистая невинность в лице говорила, что Сыр нагло врёт. Жульничает. Хитрит. Что изменила Америка? Кое-что, только не главное. Главное в характере человека не меняется никогда. Варвара знала это твёрдо.

— Во что и зачем ты меня втянула?

Закрыв глаза, Сыр подставила лицо морскому ветру:

— Как здесь хорошо. Свобода. Солёный запах, горизонт, тучи, солнце… А ты не довольна, Вар. Волнуешься. Суетишься. Вредничаешь.

Она спрыгнула с валуна и спрятала руки за спиной.

— Хочешь что-то узнать? Так узнай. Скоро открытие. Начнётся игра. Пройди до конца квест и узнай то, что сама захочешь. Или наследница ванзаровских талантов потеряла умение наблюдать и делать выводы?

Варваре бросили перчатку. Бросили вызов. Вызовы она всегда принимает. Иначе…

— Зря ты это сказала, Сыр.

— Почему же, старушка милая моя, подруга дней моих суровых?

— Ты пытаешься водить меня за нос.

Сыр приложила ладонь к сердцу. Как приятно у них в Америке.

— Даю слово, Вар, в мыслях не было.

Она сказала настолько честно, насколько могла. Варвара заметила.

— Если сейчас возьму неразобранный чемодан и уеду?

— Не уедешь.

— Колючей проволоки и собак не заметила.

— Тебя другое не пустит. — И Сыр подмигнула. Как раньше.

— Не преувеличивай моё отношение к тебе. Мы не виделись давно. Многое изменилось. Не уверена, остались ли мы подругами.

— Убиться и не жить! Тебя не пустит любопытство, Вар. Оно держит сильнее колючей проволоки.

Сыр нагло и уверенно смотрела в глаза. Варвара не нашлась, что ответить.

— Решай сама. Можешь уехать. Твоё право. Тебя никто не держит. Но если… Если останешься, а тебе понадобится моя помощь — что угодно, — только скажи. Можешь на меня рассчитывать.

Опыт дружбы с Сыром говорил, что рассчитывать на её помощь не стоило бы: ни раньше, ни теперь. Теперь особенно.

— Хорошо, Сыр, я тебя услышала, — решила Варвара. — Посмотрим, что будет дальше. Твои слова я не забуду.

Быстрым движением Сыр стиснула её в объятиях и чмокнула в щёку.

— Молодчина, старушка Вар. Не пожалеешь. Тебе идёт платье, ужасно. Даже завидно. Как будто прилетела из прошлого.

— Мне говорили. Почему ты не одета? Ведьм не осталось?

Подняв камешек, Сыр метнула его. Осколок гранита улетел прилично и шлёпнулся в воду, подняв брызги.

— Я тут на службе, Вар, как понимаешь. Моя обязанность: следить и наблюдать. Со стороны.

— Хорошая отговорка.

— Хватит болтать! Пошевеливайся, Тентис, ведьма Озера, а то опоздаем на открытие.

В этом вся Сыр: втянуть неизвестно во что, а самой остаться в стороне. Такой талант Америкой не испортишь. Варвара решила, что не станет рассказывать про Гая-Вранского. Пусть этот козырь останется у неё в рукаве. На всякий случай.

Знать бы, что за случай.

* * *

Чайка была недовольна. Люди вели себя очень плохо. Не оставили объедков на столах и столов не оставили. А наставили какие-то кривые подставки под свои тела, уселись, ждут чего-то. Хоть бы кусок хлеба на пол уронили. Так нет, нарочно подмели дочиста. Старая чайка, которую в стае дразнили кличкой Баба-яга за мерзкий характер, расправила крылья и крикнула во все горло, чтобы образумить людей. Люди были глупы. Лысый официант в фартуке до колен замахал полотенцем. Птица оттолкнулась от парапета, ограждавшего террасу, и полетела к солнцу, которое стояло в зените. Полдень наступил.

Варвара с Сыром всё-таки опоздали. Филин встретил в дверях, стал шипеть, что из-за них не начинают, ждут, указал на крайние стульчики. Стараясь не шуметь, они пробрались к своим местам, согнувшись, как в театре, когда спектакль начался, а опоздавшие пробираются между креслами.

На них оглядывались. Из собравшейся публики Варвара узнала Нину в зёленом платье, Мажену — в синем и Юлю — в красном. Только по платьям их можно было отличить. Лица скрывали эффектные полумаски: с перьями, молниями и пиками, сверкавшие фальшивыми камнями. Ведьма в жёлтом, неизвестная Варваре, сидела с левого края. Она чуть повернула голову и вскоре отвернулась, не проявив интерес. Маска прятала пол-лица, оставляя открытыми губы и подбородок.

— Это кто? — спросила Варвара шёпотом.

— Наир, ведьма Песков. Книгу надо читать, — ответила Сыр сквозь зубы.

— Я сюда не напрашивалась.

— Не оправдывайся, Вар.

Спорить не имело смысла. Сыр всё равно будет права. Удобный талант. Варвара стала рассматривать другую ведьму, с правой стороны. Странно, что она не обернулась. Будто ей не любопытно. Так и сидела, чуть сгорбившись оголённой спиной в фиолетовом платье и маске.

— Сыр? — прошипела Варвара, а когда подруга повернула лицо, кивком указала на незнакомку.

— Лорейн, ведьма Заката, — прошипели ей в ответ. — Всё?

Интерес подогревала фигура в свободном плаще из чёрного шёлка с глухим капюшоном. Фигура сидела неподвижно. Как неживая. Или декорация. Только ветер играл складками, блестевшими на солнце. Варвара тихонько ткнула подругу локтем в бок. Сыр дёрнулась, изобразив лютый гнев, но поняла, что от неё хотят.

— Тёмный