Бригада Некрасова. "Код красный" - Сергей Баранников

— Кузьмич, ты как? — я присел рядом с водителем и запустил диагностику.

Рассечение брови, но сотрясения мозга, к счастью, нет. Несколько гематом на груди, но рёбра целые. Нос расквашен, но не сломан. В принципе, можно немного поработать, и будет как новенький.

— Тим, займись Кузьмичом, а мы на вызов. И так времени потеряли непростительно много.

— Да в порядке я, — отозвался водитель, но послушно выждал, пока я его подлечу.

Когда мы подъехали к подъезду, Артемьева уже оказывала помощь, а Даша накладывала шины на сломанную ногу парня и пыталась закрепить шею.

— Повезло, что деревья растут возле самих окон — они немного задержали падение, — объяснила Таисия. — Но придётся срочно доставить его в больницу, состояние крайне тяжёлое, а помочь чем-то ещё мы на месте уже не сможем.

— Сейчас погрузим! — успокоил целительницу Голицын и потянулся за каталкой.

Со двора мы выехали минут через двадцать после происшествия. Перевёрнутая машина всё ещё лежала на крыше. Сейчас я присмотрелся и увидел, что ей здорово досталось. Крышу придётся менять, лобовое и ветровые стёкла вставлять заново, водительскую дверь тоже под замену — машина впечаталась в ствол дерева, и на двери осталась глубокая вмятина.

— Интересно, не влетит казакам? — забеспокоилась Даша, осматривая место драки.

— А кто на них донесёт? Эти оборванцы? Так им же самим прилетит за нападение на сотрудников «скорой помощи», создание ситуации, опасной для жизни пострадавшего, а при желании ещё кучу статей можно найти.

— Николай Кузьмич, а вы в следующий раз не выходите из машины в таких ситуациях, — принялась поучать водителя Артемьева.

— Так ведь машину побьют! — отозвался водитель. — Я и так её из последних сил ремонтирую. Вдруг совсем развалится, на чём потом ездить будем?

— Вадим, а ты почему не вмешался, когда драка началась? — поинтересовалась Даша.

— А что я сделаю? — принялся оправдываться парень. — Вы же сами видели, там ратник с ними был.

— Но Тим ведь вмешался, а ты отсиделся.

— Вот Тим и получил бы за то, что лез, куда не следует, — невозмутимо ответил стажёр.

С его позицией можно было поспорить, и я даже открыл рот, чтобы возразить, но тут Кузьмич застонал и вывернул руль, сворачивая на обочину дороги. Причём, всё случилось так резко, что мы едва не рухнули на пол.

— Кузьмич, ты чего? — удивился я.

— Сердце… — прохрипел водитель, сползая вниз с сидения.

— Кузьмич, ты как? — заволновался Вадик, испуганно глядя на водителя.

— Всё очень плохо, — заявила Артемьева, отстёгивая ремень на груди водителя. — Острое расслоение аорты! Наша задача сейчас — снизить давление, чтобы оно не разорвало аорту дальше. Тим, займись нашим пациентом, а я поработаю с Кузьмичом. Даша, вызови ещё одну бригаду.

— Ерунда! — возмутился я. — Кузьмичу нужна срочная операция. Пока ещё один экипаж будет ехать сюда, пройдёт минут пятнадцать. Мы потеряем много времени и рискуем жизнями обоих пациентов.

— Перевозить на одной машине двоих пациентов нельзя, а Николай Кузьмич сейчас пациент. И потом, кто сядет за руль?

— Я сяду!

— Тим, даже не думай, у тебя прав нет! — всполошилась Таисия.

— Вы всерьёз думаете, что кому-то придёт в голову останавливать машину скорой помощи и проверять у водителя права? — ухмыльнулся я, выбираясь из салона.

Я открыл водительскую дверь и спустил обмякшего Кузьмича на землю. Вадим, помог затащить его в салон. Таисия перебралась в наш салон, чтобы поддерживать состояние водителя, а Даша села рядом со мной.

— Голицын, помогай! — скомандовала старшая целительница, впервые назвав Вадика по фамилии.

— Так я же…

— Знаю! Стажёр! Ты хотел себя проявить? Вот и накачивай кардиальный узел энергией. Это экстренная ситуация, потому я в полном праве привлекать тебя к работе. Смотри, не перегрей, и не сожги, иначе я тебя стажировать больше не буду. Покажи, чему ты научился за эти два года.

Я перестал следить за происходящим в салоне, потому как мне понадобилось всё внимание, чтобы завестись и вернуться на дорогу. Управление было совсем не таким, как в легковой машине. Казалось бы, что там может отличаться? Руль, три педали, поворотники… Но нет, всё было очень непривычно. И дело не в том, что это другая категория, а в ином устройстве управления транспортом в этом мире. К счастью, память прежнего Тимофея была всё ещё со мной, и я смог завестись. Через полминуты мы вернулись на дорогу, а я искал где включается сирена. Вот ведь ирония! Буквально сегодня упрашивал Кузьмича самому включить сирену, и вот, теперь мне представилась такая возможность.

Над машиной замигал проблесковый маячок, а вой сирены пронёсся по округе, заставляя окружающие машины освобождать путь.

— Не понимаю, когда я проводил диагностику, никакого разрыва ещё не было, — пробормотал я, припоминая недавнее обследование. — Давление высокое, частота сердечных сокращений — сто десять в минуту, на боли в сердце не жаловался, при осмотре внутренним зрением даже микроразрыва не было…

— Тим, не вини себя, — попыталась успокоить меня Даша. — Если всё так, разрыв мог случиться уже после твоего осмотра. Ты ведь сам видишь, что прошло больше получаса. У Кузьмича с сердцем давно были проблемы, но расслоение аорты… Это серьёзная вещь.

На дорогу выскочил автомобиль, который не заметил наше появление на трассе. Пришлось вывернуть руль, чтобы уйти от столкновения и проскочить прямо у него перед носом. Машину немного занесло, а в салоне все едва удержались, чтобы не растянуться на полу. Дьячкова даже впечаталась плечом в дверь.

— Тим, ты нас всех угробишь! — заорала Артемьева.

— Извини, просто немного не рассчитал габариты. Я никогда раньше не водил такие крупные машины.

— У тебя вообще прав нет.

— Верно, нет. Но не потому, что я водить не умею, а потому, что их отобрали, — ответил я максимально спокойно, насколько мог. От меня сейчас и так требовалось слишком много — не врезаться никуда, как можно скорее доехать до больницы,