Бригада Некрасова. "Код красный" - Сергей Баранников
— А Кузьмич скоро вернётся? — забеспокоился Голицын, словно почувствовал то же, что и я.
— Николай Кузьмич примет решение о своём будущем после выписки из больницы, — заявил Валерий Дмитрич, повергнув нас в шок. — Стаж работы пока не позволяет ему выйти на пенсию, но вполне может быть, что он сменит место работы на более спокойное.
— Как же так? — удивилась Даша. — Настолько всё серьёзно?
— Откуда мне знать? — пожал плечами Бурый и удалился.
— Ну, поехали. Что стоять? — произнёс Борщов.
— Так ведь вызова ещё не было, — удивился Вадик.
— Ай, проще в машине посидеть, чем бежать потом.
— А вот и первый вызов! — объявила Артемьева, потянувшись к планшету. — Улица Потёмкина сто двадцать, квартира тридцать один. Девушка, двадцать семь лет. Угроза преждевременных родов.
— Так далеко! — расстроился водитель. — Бестолковые тётки! Не могли найти свободную машину поближе?
Мы дружно покосились на нового напарника, потому как никто раньше не позволял себе так отзываться о диспетчерах и критиковать их работу. Если они приняли такое решение, значит оно было самым рациональным. Им-то лучше видно положение вещей и занятость других экипажей.
— Кузьмич бы сейчас сказал, что смена будет лёгкая, раз первый вызов к беременной девушке, — вспомнил Голицын.
— Ерунда эти все приметы, — поморщился Владимир. — Лично я в них не верю.
Мы тоже не верили, но Кузьмичу удавалось как-то разбавлять атмосферу своими присказками, а его слова больше успокаивали, чем заставляли задуматься. Теперь этого очень не хватало. К хорошему вообще быстро привыкаешь.
Ехать действительно оказалось далековато, это был один из новых районов города, на самом краю. Мимо нас промчалась «скорая» с включённой сиреной. Видимо, везли кого-то тяжёлого в больницу.
— Бригада Захарова, — догадалась Таисия, взглядом провожая машину.
— А-а, Михалыч поехал, — протянул водитель. — Наверняка «мигалки» просто так включили, чтобы на светофоре не стоять.
В салоне повисла неприятная атмосфера, никому даже общаться не хотелось лишний раз, чтобы не спровоцировать очередной едкий комментарий Борщова.
На этаж мы поднялись вчетвером. Дверь уже была открыта, а на пороге нас встречала девушка.
— Добрый день! Седьмая бригада Темерницкой…
— Да я поняла уже, — перебила Таисию девушка. — Помогайте скорее!
— На что жалуетесь?
— Живот болит с самого утра, попробуйте какой он твёрдый! И малыш затих, не пинается. Я уже пыталась его расшевелить, но всё никак, — едва не плакала девушка.
— Постарайтесь успокоиться, ваше волнение передаётся ребёнку, — начала Артемьева.
— Да как я могу успокоиться? — ещё больше разошлась она. — Вы разве не понимаете, насколько это опасно?
— Давайте проведём осмотр и процедуру, — предложила Таисия.
— Пусть они выйдут, — ответила девушка, кивнув в сторону нас с Вадимом.
— Ой, да пожалуйста! Не больно-то и хотелось в этом участвовать, — отозвался стажёр, и получил толчок под рёбра от Артемьевой.
Мы остались ждать в коридоре, а Таисия с Дашей занялись диагностикой.
— Наблюдается небольшой тонус матки, выделения мне тоже совсем не нравятся. Собирайтесь, мы доставим вас в Центр матери и ребёнка, где за вашим состоянием будут следить целители.
— Я не поеду! — упёрлась женщина.
— Это необходимо для вашего же блага и безопасности ребёнка, — заметила Артемьева.
— Я всего на седьмом месяце! Вы хотите отправить меня в родильное отделение? Вы в своём уме? Я знаю, что вы хотите сделать! Никуда я не поеду!
Она ещё больше стала нервничать, и мне пришлось направить успокоительную волну, чтобы немного ослабить давление и пульс. Не хватало ещё новых проблем. Если девушка не понимает насколько её состояние опасно, мы обязаны об этом позаботиться.
— Девушка, вы задерживаете всю бригаду, — Голицын взял её за руку и потянул в сторону выхода.
Ох, уж этот стажёр! Куда он лезет? Очевидно, что девушка на нервах, волнуется за ребёнка, ещё и с эмоциями тяжело справляться из-за гормонов. Разумеется, у неё началась самая настоящая истерика. Она бросилась царапаться, споткнулась о стул и едва не упала. К счастью, я вовремя её поддержал, вот только поплатился за это своей рукой. Не имея возможности оттолкнуть меня, девушка впилась зубами в мою кисть, оставив на ней глубокие следы.
— Не поеду! — закричала она, вырвавшись из захвата.
Лишь через пару минут девушку удалось успокоить, уложить на носилки и спустить к машине. Артемьева настояла, чтобы она не спускалась своим ходом.
— Восьмой этаж, вы в своём уме? У нас и так риски повышенные, а вы предлагаете ей пешком по лестнице спускаться? — осадила она Голицына, когда тот предложил пациентке спуститься самостоятельно.
Лифт, как часто бывает в таких ситуациях, не работал, и нам пришлось полагаться только на себя. Даже я не чувствовал рук, пока мы спустились, представляю что испытывал Вадим. Он-то явно слабее меня будет.
Пока мы тащили носилки, девушка успела и поплакать, и даже посмеяться вместе с нами. Я всё прекрасно понимал — гормоны сейчас шалят, и ей трудно себя контролировать. Ещё и первая беременность, опасность для ребёнка и одиночество. Рядом не оказалось никого, кто мог бы её поддержать или дать совет.
— Вы что там, роды принимали? — осадил нас Борщов, когда мы вышли из подъезда. Лучше бы помолчал! К счастью, девушка отреагировала на слова водителя совершенно спокойно.
— Володя, заводите мотор, — отозвалась Артемьева, а я прочувствовал каких усилий целительнице стоило не послать Борщова лесом.
— Вам плохо? — забеспокоилась Даша, заметив, что наша пациентка закрыла глаза.
— Нет, просто страшно. А так я вас не вижу, и мне немного спокойнее, — отозвалась та.
— Держите меня за руку, станет легче, — предложила Дьячкова.
— Смотрите на происходящее под другим углом — когда ещё на машине скорой помощи покатаетесь? — попытался поддержать её Голицын, но понял, что сморозил глупость и предпочёл помолчать, пока мы не доедем до больницы. К тому моменту на моей руке сформировался овальный синяк.
— Господин целитель, простите, что укусила вас, — пролепетала девушка.