Правила волшебной кухни - 12 - Юрий Винокуров

— Аргумент, — согласно кивнул я. — Прямо вот аргументище. С таким хоть в суд иди.

— С другой стороны, они ведь раскаиваются, — вмешалась Аня. — Да, неискренне, конечно. Но так ведь они искренне просто не умеют. Может быть сильно хотят, но…

— Но вот что я сейчас подумал, — нахмурился я. — Когда дед уходил, он ведь их и пальцем не тронул. И никаких мер даже не предпринял, хотя уже тогда всем было прекрасно понятно, что Сазоновых-старших понесёт по наклонной. А это значит что?

— Это значит, что он в них верил, — закончил за меня Артём.

— Так себе причина, — теперь в роли обвинителя выступила Анна Эдуардовна. — Из пальца высосанная.

И ведь не поспоришь. Я в свою очередь хотел придумать хоть одно логичное оправдание для своих драгоценных родственников. Точнее даже не придумать, а понять — есть ли оно вообще.

— Ну-у-у-у, — протянул я. — Самым логичным, как по мне, было бы сдать их Его Императорскому Величеству как государственных преступников. Пускай понесут справедливое, соразмерное наказание. Посидят на казённых харчах, шахматы из хлебушка полепят…

— Либо же может их просто взять и простить, — внезапно сказала Аня.

Причём от такого заявления брови в космос отлетели не только у меня, но и у Артёма. Хотя он! Он-то как раз и был из нас троих тем человеком, который всегда защищал Сазоновых-старших, искал им оправдания и верил, что они исправятся. Однако даже ему в голову не приходило ляпнуть столь смелое заявление.

— А что, так можно? — похлопав глазами, спросил брат.

— А почему бы и нет?

— Ну да, — тут меня пробил нервный смех. — Действительно, почему бы и нет? — но мысль я не отбросил.

Долго ли, коротко ли, мы посовещались и решили, что технически каждый из нас готов простить Эдуарда Богдановича и Марию Александровну. Но есть один момент.

— У них ведь талант к криминалу, — почесал я в затылке. — За ними ведь присматривать надо, как бы чего не вышло. И кто это будет делать?

— Кто? — тупо переспросил Артём, как будто бы подумал, что я сейчас решу эту загадку. Я же развёл руками и сказал:

— Не знаю! Ты сейчас по уши в отношеньках со своей Каролайн…

— Эй!

— Прости-прости. Ты сейчас по уши в охране синьорины Каролайн, — поправился я, — которая в свою очередь зачищает город от одержимых. У Ани бизнес. Баржа, винокурня, ремонт второй платформы и скорое открытие первой. Я тоже, как вы могли заметить, не в носу ковыряюсь. Плюс общее дело есть.

— Это какое? — уточнила Аня.

— Подвал Бачокки у нас до конца не зачищен. А там вино. А вино — это деньги. И слава тебе яйцы, что нам они больше не нужны так срочно, но всё-таки деньги лишними не бывают, и надо бы уже заняться. Артём?

— Да-да, — брат опустил глаза. — Я возобновлю приготовления.

И тут вдруг:

— Хулио! — вскрикнула Аня. — Ну точно же! У меня ведь все при деле, а этот ниндзя-гитарист слоняется неприкаянный, тренькает свою фламенку и ниссов раздражает. Вот его-то и определим. Днём он за Сазоновыми следить будет, а ночью Эммануэль. Ребята сработавшиеся уже, так что отличная команда получится.

— Ну-у-у-у, — я поморщился. — Сомнительно, но…

«Окэй» сказать мне было не суждено, потому как ровно в этот момент у меня зазвонил телефон.

— Маринари, привет! — поздоровался Матео крайне взволнованным голосом. — Ты не поверишь!

— Жанлука пропал?

— О, — рыбак вдруг как-то подозрительно замолчал. — Так ты уже знаешь, что ли?

А мне осталось лишь вздохнуть и посмотреть на чистое венецианское небо. Да сколько уже можно-то, а?

Интерлюдия. Маркиз Оливарес

Объединённая пиратская армада застряла. Наглухо. Сотни кораблей прямо сейчас на якоре неподалёку от итальянского городка Бибионе и просто не могли двинуться дальше. Точнее могли, но всё это было бы безрезультатно… опять!

Погода словно взбесилась, — вот только не здесь, а чуть подальше, при подступе к Венеции. Штормовые ветра рвали паруса, а волны поднимались выше матч и всякий раз грозились смыть команды за борт. Пиратские корабли тупо сносило обратно в море. Сносило, сдувало, отбрасывало — как ни назови.

Бушевали эти шторма вот уже третьи сутки, и к нынешнему моменту вообще ни у кого не было сомнений в их аномальном происхождении. Венеция сопротивлялась. Резонно, что город не хотел быть с наскока завоёванным толпой непонятных мужиков.

Капитан Порванный Туз велел всем своим пережидать шторм. Пираты злились и бухали, бухали и злились, и помимо этого делать им было катастрофически нечего.

Маркиз Оливарес в свою очередь по-прежнему был частью корабля и частью команды. Зачем? А вот чёрт его знает. Повелитель выдоил его досуха, денег больше нет, и по-хорошему пираты могли уже раз двадцать ссадить его в каком-нибудь порту и отправить домой. Но, почему-то, этого не делали.

От смертной скуки, иногда Оливарес гулял по флагману.

— Здрасьте, — кивнул маркиз паре синих в хлам пиратов, которые, к его превеликому счастью, даже не остановились поздороваться.

В целом, ВСЕ пираты на судне делились на два вида. Первые, заприметив Оливареса, сразу же предлагали ему побои. Вторые же маркиза присоединиться к застолью с целью постебать «благородие» и уж только потом предложить побои. Что первых, что вторых маркиз сторонился. Впрочем, до сиз пор никто Оливареса и пальцем не тронул — таков был приказ Порванного Туза и Кана Каракана. И потому бродить туда-сюда было можно.

— А других развлечений у меня и нет, — вздохнул маркиз.

И тут вдруг понял, что наверху, на палубе, происходит какое-то внезапное оживление. Топот ног, смех, крики. Ещё и пираты всей толпой ломанулись мимо него посмотреть — что там такое.

— Поймали! — кричал кто-то. — Поймали! Лазутчика Венеции поймали! Передайте капитану скорее!

— Что ж…

Какое-никакое, а шоу. Заинтересованный происходящим, Оливарес тоже поднялся на палубу. Протиснулся через толпу, чтобы посмотреть на лазутчика и увидел дивное диво: два дюжих пирата, радостно улыбаясь, удерживали в руках здоровенного, трепыхающегося тунца. На которого кто-то и по какой-то совершенно необъяснимой причине…

— Живодёры.

…нацепил монокль…

«Туда не знаю куда» — примерно так можно было назвать мой нынешний пункт назначения. Цель вроде бы была