Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания
Но конь вырвался из рук убийц, прибежал домой.
Так думала княгиня-мать, так думала княгиня-жена, так думали слуги — рабы княжеские.
И княгиня-жена, плача и тоскуя, дала клятву найти труп любимого мужа, найти убийц его и отомстить им.
И оделась она в мужскую одежду, села на коня и поехала труп мужа искать.
И долго ездила и боялась, что не найдет трупа любимого мужа, потому что звери за это время могли растерзать его; птицы хищные могли исклевать.
И тосковала княгиня.
И однажды нашла: лежал труп князя в камышах, обезображенный ранами, и птицы хищные, почуяв запах мертвечины, кружились над ним.
И взяла его княгиня, отнесла на возвышенное место в камышах, сама кровать сделала для него, сама саклю заплела вокруг кровати и покрыла саклю камышом.
И три дня, три ночи на коленях стояла она перед мертвым телом, рыдала и, тоскуя, говорила:
— Мой милый, возлюбленный мой, скажи — кто убийцы твои?
И мертвое тело молчало, и смрад исходил из него.
И вернулась она домой, сказала княгине-матери:
— Вот нашла я труп любимого мужа, но не нашла убийц его… Я иду искать их.
И оделась она в грязную одежду раба, палку в руки взяла, пошла.
Ходила по аулам, и народ, смотря на нее, говорил:
— Это бедный молодой человек.
И давал народ княгине хлеба, мяса.
И ходя из аула в аул, прислушиваясь к разговорам, присматриваясь ко всему, что приходилось видеть, княгиня узнала, кто был убийца ее мужа: она узнала их по дорогому набору уздечки, которую они сняли с его коня.
Три родных брата были убийцы — с длинными бородами, и каждый из них жил отдельно в своем ауле…
И вернулась княгиня домой, сказала матери-княгине:
— Узнала я — кто убийцы мужа… Я уезжаю, и если — не дай бог этому случиться — вернусь обратно и не привезу с собой их трех отрубленных мною голов, прокляни меня самым страшным проклятьем, поступи со мной, как с собакой бешеной.
И надела она на себя одежду мужа, взяла оружие его, уехала на его коне…
И отомстила она убийцам, напилась крови их и себя потом убила: к чему ей было жить, когда ее любимый человек стал прахом?
Кончила княгиня рассказывать Адильгирею, приказала слугам привезти во двор три арбы дров, сложить их вместе и зажечь костер.
И на этот костер положила три отрубленные головы и смотрела, как горели они, и радовалась, что они были головами убийц ее сына.
И когда костер потух, осторожно сняла она с него кости, оставшиеся от трех голов и превратившиеся в уголь, и в деревянной ступе толкла их, толкла и просеивала сквозь частое сито.
И стали кости мелкими, как мука, мягкими, как пыль.
И наполнила княгиня этой мукой большую чашку, вышла с ней в степь.
И был ветер сильный в степи…
И брала княгиня горстями из чашки пыль и бросала в разные стороны.
И ветер уносил ее далеко-далеко.
Как далеко — кто знает, кроме ветра?
Машуко
На том месте, где в настоящее время расположена станица Горячеводская, вдоль берега Подкумка, тянулся большой кабардинский аул.
Среди жителей аула богатством своим особенно отличался уздень Инал Унароков: много было у него крупного и мелкого рогатого скота, лошадей, лугов и лесов.
Не молод уже был Унароков и болен: желудок его не переваривал твердой пищи, и питался он только козьим молоком.
Была в стаде коза — любимица Унарокова: высокая, с белой шелковистой шерстью и острыми рогами.
Ее молоком главным образом и питался Унароков.
Однажды пригнал вечером пастух коз из степи; стали доить их, и любимица Унарокова мало дала молока, очень мало.
Был недоволен Унароков, но промолчал.
На другой день повторилось то же самое, и опять Унароков промолчал, когда же и на третий день повторилось то же, он призвал к себе пастуха и спросил:
— Отчего коза дает молока так мало?
— Кто-то высасывает молоко, — ответил пастух.
Посмотрел Унароков на пастуха и сказал:
— Ты меня знаешь?
— Знаю, — ответил пастух.
— Умею я шутить?
— Нет, не умеешь.
— Помни же это!
И больше ничего не сказал. Но пастуху было достаточно и этого: он знал, что, если коза опять придет без молока, то Унароков не задумается застрелить его.
И на другой день стал пастух следить за козой.
В жаркий полдень, когда стадо подошло к лесу, в холодок, он увидел, что любимица Унарокова отделилась от стада, пошла в лесную чащу.
Осторожно последовал он за ней. И увидел он: на полянке, под кустом боярышника, лежит новорожденный мальчик. Подошла к нему коза и стала над ним так, что вымя ее приходилось как раз против рта младенца; потом опустилась на передние ноги. Младенец поймал ртом сосец и стал сосать. Когда же он выпустил изо рта сосец, коза прыгнула в кусты и затем присоединилась к стаду.
Подошел пастух к мальчику, взял его на руки, а вечером принес к Унарокову и рассказал о всем виденном.
Рад был мальчику Унароков.
— Бог мне послал его, — сказал он. — Нет у меня сыновей, так пусть этот мальчик будет моим сыном.
И дал он имя мальчику Машуко.
Среди своих холопок (крепостных крестьянок) выбрал Унароков здоровую и красивую кормилицу для Машуко.
И рос Машуко, окруженный заботами.
К восьми годам красивый и статный мальчик вырос из него.
Приказал Унароков опытному наезднику учить мальчика езде на лошади, а опытному стрелку — стрелять из лука, владеть кинжалом и саблей.
И продолжалось это учение до тех пор, пока не сравнялось Машуко пятнадцать лет.
Ловким и бесстрашным наездником и метким стрелком он стал.
Посмотрел на его езду на лошади Унароков, посмотрел на его стрельбу из лука и остался очень доволен.
— Ты джигит, Машуко! — сказал он. — Проси у меня, что хочешь, все дам тебе…
— Отец, — сказал Машуко, — позволь мне жить в той сакле, которую я выстрою своими руками.
— А разве ты не хочешь жить под одной кровлей со мной? — спросил Унараков.
— Нет, отец, не могу, — отвечал Машуко.
— Почему не можешь?
— Не спрашивай, отец…
— Не спрашивай его об этом, — сказал старик-мулла. — Так должно быть, как он хочет.
— Почему? — спросил Унароков.
— А ты знаешь, кто его отец, и кто его мать? — вместо ответа спросил его мулла.
Задумался Унароков.
— Делай как ты хочешь, — сказал он потом Машуко.
И Машуко один, без чьей