Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

Князья опять начали клясться и уверять Айдемиркана, что у них совсем не было намерения убивать его, в подтверждение чего они убедительно просят его пожаловать к ним в гости.

— Хорошо, я принимаю приглашение, — сказал Айдемиркан и поехал с князьями в один из их аулов.

Был устроен большой пир. Начались танцы.

Айдемиркан танцевал с самой красивой девушкой из всех присутствовавших на танцах девушек, причем, танцуя, держал в одной руке большую чашку, наполненную наравне с ее краями бузой, и во время самых быстрых движений его буза не расплескивалась из чашки. В разгар танцев Айдемиркан, продолжая держать в руке чашку с бузой, другой рукой схватил девушку, выбежал с ней во двор, вскочил на Яман Чарыка и поскакал.

Все бывшие на пиру мужчины вскочили на лошадей, кинулись в погоню за ним, но он уже давно скрылся из их глаз, куда — они не знали.

Отец девушки и жители аула сильно обозлились на Айдемиркана, стали искать такого человека, который мог убить его, обещая в награду за убийство по барану с каждой сакли, и не нашли такого человека.

Живя дома, Айдемиркан часто проводил время на охоте. Особенно любил он охоту на оленей.

Он на Яман Чарыке выезжал в лес, отыскивал оленя, выгонял его в степь и гонялся за ним, пока заморенного, полуживого от усталости не загонял к себе во двор.

Однажды он гонялся по степи за оленем. В это время на дороге на воловьей арбе с дровами из леса ехал старик-кабардинец. Олень, спасаясь от настигавшего его Яман Чарыка, бросился к арбе, желая спрятаться за ней, но пущенная Айдемирканом стрела пронзила его, он упал под арбу; волы остановились. Старик взглянул на убитого оленя, начал ругать охотника.

Подскакал Айдемиркан, вытащил из оленя стрелу, сказал старику:

— Возьми себе, дед, этого оленя: тебе его дарит Айдемиркан.

Старик оленя взвалил на арбу, но возненавидел Айдемиркана: он в сравнении с ним такой мальчишка, но уже всюду имя его известно по Кабарде, и конь у него такой великолепный, равного которому нет нигде! А он, старик, до седых волос дожил и дальше своего аула никому не известен, и, кроме пары старых быков, нет у него ничего.

— Если подойдет подходящий случай, узнаешь ты меня, Айдемиркан, — сказал он сам себе.

И вот раз старик, узнав, что несколько князей сговариваются убить Айдемиркана и завладеть Яман Чарыком, пришел к ним и сказал:

— Сколько вы не уговаривайтесь, а вам не убить Айдемиркана, до тех пор пока он будет сидеть на Яман Чарыке. Вы послушайте меня, что я вам скажу.

Князья сказали:

— Говори.

Старик сказал:

— Вы пригласите Айдемиркана к себе в гости и уговорите поджигитовать на чужой лошади, а когда он сядет на нее, тогда и убивайте его. Пока же он будет сидеть на Яман Чарыке, повторяю, вам его не убить, потому что Яман Чарык предупреждает хозяина о грозящей ему опасности.

Князья послушались старика, поехали к Айдемиркану, пригласили его к себе в гости:

— О, я знаю ваши мысли, — сказал Айдемиркан князьям, — но все равно не выйдет так, как вы задумали. Я принимаю ваше приглашение.

Приехал он к князьям. Те в честь его устроили большой пир.

Айдемиркан много танцевал, и все в один голос говорили, что лучше его нет танцора в Кабарде; много джигитовал на Яман Чарыке, и все говорили, что нет лошади, равной Яман Чарыку.

Князья, слыша эти похвалы, завидовали Айдемиркану и хотели тут же убить его, но побоялись народа, зная, что им тогда не остаться в живых, потому что народ любил Айдемиркана за его удальство, за молодость, открытый, веселый нрав.

Во время оживленных танцев прибежал тот самый старик, которому Айдемиркан подарил оленя, сказал, что в лесу он заметил оленя, лежащего в чаще.

Князья предложили Айдемиркану поохотиться.

Айдемиркан согласился и хотел было отправиться на Яман Чарыке, но князья сказали ему:

— Твой конь устал. Возьми любую из наших лошадей.

— Яман Чарык никогда не устает, — ответил Айдемиркан.

Князья сказали:

— Правда, наши лошади не могут сравниться с Яман Чарыком, но у нас есть такие, на которых можешь сесть, не гнушаясь ими.

— Я только на Яман Чарыка сажусь, — отвечал Айдемиркан.

— Ты нас обижаешь, если так пренебрежительно относишься к нашим лошадям, — сказали князья.

Айдемиркан, не желая обижать князей, согласился сесть на чужого скакуна.

Впереди шел старик, чтобы указать место, где лежал олень.

Первым из охотников заметил оленя Айдемиркан и кинулся за ним в чащу.

Ехавшие сзади него двое князей быстро натянули луки и пустили в Айдемиркана две стрелы, которые вонзились ему в затылок, и Айдемиркан свалился на землю мертвым. Тогда князья, погоняя своих коней, кинулись обратно в аул, чтобы завладеть Яман Чарыком, но тот, заслышав шум, рванулся, что есть силы, порвал поводья и, как ветер, помчался в степь.

Князья и весь народ кинулись его ловить, но Яман Чарык, мелькнув черной точкой, скрылся из их глаз.

Народ говорит, что он жив до сих пор, но где носят его быстрые ноги, никто не знает. Некоторым пастухам все же удавалось видеть его, когда в глухую полночь он внезапно появляется около табуна и внезапно исчезает.

Это было очень давно, в то далекое время, когда кабардинцы не знали другого оружия, как только лук и стрелы, кинжал и шашка, копье и топор на длинной рукоятке.

Тогда жил в Кабарде князь Адильгирей Атажукин, который был отважным джигитом и слову своему всегда верен был.

Всенародно сказал он, что если поедет в набег, всегда будет один: если смерть постигнет его, то постигнет его одного.

И не брал князь с собой товарищей, отправляясь в набег.

Раз летом, когда была темная ночь, князь Адильгирей поехал один из своего двора на большую дорогу, надеясь встретить там кого-нибудь, вступить в бой с ним.

Долго он ехал по дороге, никого не встречая, и молчала дорога, молчала степь, и ночь молчала.

Потом услышал он: позади него по дороге ехал кто-то, слышно было, как лошадь стучала копытами.

Адильгирей остановил лошадь, лук и стрелу приготовил, стал поджидать того, кто позади него ехал.

Вот этот неизвестный, верхом на лошади, подъехал к Адильгирею, проехал мимо и на него не посмотрел.

И удивился Адильгирей, и сказал сам себе: «Что за всадник? Проехал мимо, ничего не сказал, на меня не посмотрел, как будто не видел,