Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

Все дни он проводил на охоте.

Как только начиналось утро, брал он лук, колчан со стрелами, уходил один в лес, который рос на горе, по левую сторону Подкумка. Вечером, возвращаясь домой, приносил он с собой убитых им зайцев, лисиц.

Не было у него товарищей и не искал он сближения с кем-либо. Дома его видели только поздно вечером, когда он возвращался с охоты, и рано утром, когда он собирался идти в лес на горе.

Был недоволен Унароков такою жизнью Машуко.

Раз он спросил его:

— Отчего ты такой молчаливый и все сторонишься людей?

— Не спрашивай, отец, — отвечал Машуко.

Рассердился было Унароков, но вспомнил слова муллы, махнул рукой.

— Делай как тебе нравится, — сказал он.

Наступил шестнадцатый год в жизни Машуко.

И замечать стал Унароков: бледнеет и худеет Машуко и с охоты приходит с пустыми руками…

— Ты болен? — спросил он его.

— Нет, — ответил Машуко, — я здоров.

— Но отчего ты бледен? Отчего худеешь с каждым днем?

— Не спрашивай, отец, — сказал Машуко.

Глубоко задумался Унароков: «Что же это такое? Какую тайну хранит Машуко?…»

И вот однажды призвал к себе Унароков своего верного слугу, старика Асламбека, сказал ему:

— Слушай. Когда Машуко пойдет в лес на горе, ты последи за ним и что увидишь, скажешь мне. Только двое, я да ты, должны знать об этом.

Асламбек покорно наклонил голову и, пятясь спиной к двери, вышел из сакли.

Утром, когда Машуко с луком и колчаном стрел отправился на охоту, Асламбек тайком, крадучись, последовал за ним.

Пришел Машуко в лес, начал углубляться в чащу его.

Следом за ним осторожно пробирался Асламбек.

Выбегали из кустов козы, лани, лисицы выбегали, а Машуко не обращал на них внимания, поднимался все выше, выше в гору.

Пришел он на полянку, всю покрытую красивыми и душистыми цветами. Остановился на этой полянке, положил на траву лук и стрелы, сам опустился на колени.

Взошло солнце.

Вдруг вдали на утесе появилось розовое облачко.

Машуко радостно вскрикнул, протянул руки по направлению этого облачка.

И отделилось облачко от утеса и, сверкая пурпуром, поплыло.

Остановилось над полянкой, розовым туманом опустилось на нее.

Рассеялся туман, и Асламбек, притаившись в кустах, увидел необычайной красоты женщину, одетую в легкую, прозрачную одежду, сквозь которую просвечивало молодое и белое, как первый снег, тело.

Она стояла перед Машуко, не касаясь земли своими маленькими ножками. Машуко застыл в восхищении, не спуская с нее глаз.

— Аллах! — тихо-тихо прошептал изумленный Асламбек, и его старое сердце наполнилось неизъяснимым восторгом. И ему хотелось так страстно прикоснуться губами к краю одежды этой женщины. — Аллах! — прошептал он громче.

И вдруг увидел, что женщины уже нет: розовый туман заходил волнами по полянке, поднялся вверх, сгустился в розовое облачко.

И поплыло облачко по голубому небу, и скрылось где-то за горой.

Машуко, как окаменелый, продолжал стоять на коленях.

Асламбек, крадучись, выбрался из кустов, поспешил в аул и рассказал о виденном Унарокову.

— Правду ты говоришь? — спросил его Унароков.

— А когда я тебе говорил неправду? — вместо ответа спросил Асламбек.

— Да, верно, — сказал Унароков, — ты всегда говорил мне одну правду, и я верю тому, что ты рассказал. Но кто эта женщина?

Асламбек подумал-подумал…

— Не знаю, кто она, — сказал он. — Но от стариков я слышал о лесных джиннах[41].

— И я слышал о них, — сказал Унароков. — Слышал, что они любят мучить людей, что ни один человек не может противостоять их чарам… А эта женщина замучает Машуко, она жизнь выпьет из него…

— Выпьет, — сказал Асламбек. — Я, старик, но если бы она сказала мне: «Бросься со скалы вниз головой!» — и я бросился бы…

— Как же быть? — спросил Унароков. — Ведь пропадет Машуко. Слышал я, что джинны-женщины могут довести человека до безумия…

— Аллах, какое горе! — вздохнул Асламбек.

— Как помочь тому горю?

— Не знаю, — ответил Асламбек. — Но могу спросить у того, кто знает это… Есть в нашем ауле одна старая женщина, нехорошая женщина: шайтан ее брат. Она все знает, все может. Любит она золото и за него все сделает.

— Вот возьми, — сказал Унароков, подавая Асламбеку кисет с золотом.

Поздним вечером Асламбек прокрался на край аула, к старой сакле, одиноко стоявшей над обрывом Подкумка.

Подошел ко двору и только раскрыл рот, чтобы крикнуть «гость», как увидел: стоит перед ним старуха, усмехается, и глаза у нее блестят, как два уголька.

— Не кричи, — сказала она ему, — знаю, что ты пришел ко мне. — Пойдем в саклю.

Вошли в саклю.

Старуха вздула огонь в очаге, подложила в него дров.

— Вот тебе подарок, — сказал Асламбек, подавая старухе кисет с золотом.

Высыпала старуха на ладонь золото — и засверкали, загорелись у нее глаза. Потом, спрятав золото, сказала:

— Ну, говори, зачем пришел?

Асламбек сказал. Выслушала его старуха.

— Знаю я эту женщину, — сказала она. — Это — лесной джинн. Люди видят ее редко, потому что она является только тем, кто чист душою; и сила ее над человеком велика: если раз человек увидит ее, ради нее он забудет отца, мать, самого себя забудет.

— Это правда, — сказал Асламбек. — Я увидел ее и почувствовал, как бы снова весна моей жизни начиналась.

— Вот видишь. А ты уж стар, и землей от тебя пахнет. Машуко же еще дитя, и его сердце впервые узнало любовь к женщине.

— Но как можно любить дух?

— О! — воскликнула старуха. — Если бы все люди могли его любить, то в душе у них весна до самой старости была бы…

— Вот Машуко полюбил… Но эта любовь, кроме горя, ничего не принесет ему, — сказал Асламбек.

— Да, это верно, не принесет, — согласилась старуха.

— Как же избавить его от такой женщины?

— Как избавить, не знаю… Никак не избавите: она постоянно будет с ним… Никакие женщины в мире не заменят ему эту женщину…

— Что же делать?

Задумался Асламбек, задумалась старуха.

— Вот что, — сказала старуха. — Попробуйте взять грязного, зловонного навоза и бросить в женщину, когда явится к Машуко. Но и тот, кто будет бросать, должен вымазаться в навозе… Посмотрим, что из этого выйдет… Но все же заранее говорю, что Машуко никогда, никогда не забудет ее.

Пришел Асламбек к Унарокову, рассказал ему о своем свидании со старухой.

— Сделай так, как говорила тебе старуха, — сказал Унароков.

Наутро Асламбек вымазался навозом, взял его с собой и в отдалении пошел следом за Машуко, когда тот направился в гору.

Как и раньше, Машуко