Мангака 8 - Александр Гаврилов

К тому моменту я как раз приеду со сборов, и у меня будет несколько дней до отъезда на чемпионат, так что, думаю, успею всё подписать, а там уже Кадзиморо-сан подключится, и возьмёт всё в свои руки.

В общем, все хвосты были подчищены, и я со спокойно душой собирался в дорогу.

Сборы должны были пройти на тренировочной базе Карате Кайкан на Окинаве, так что я, можно сказать, летел на курорт. Два с половиной часа полёта, и я распрощаюсь с этой унылой, серой, вечно дождливой погодой, и буду наслаждаться солнцем, в перерывах между тренировками.

Я специально посмотрел там погоду, которая показала двадцать пять — двадцать семь градусов на всю следующую неделю, море прогрелось уже до двадцати трёх, так что на мой вкус, это было идеально! Не жарко, не холодно — самое то.

— А ты зачем с собой плавки берёшь? — полюбопытствовал дед, который на эти дни останется у меня дома, и присмотрит за моими животными, — Неужто надеешься, что у тебя там получится покупаться выбраться?

— Да. А почему нет? — замер я, с недоумением глянув на него.

— Ну-ну, — хмыкнул дед, — Иногда, Сайто, я просто поражаюсь твоей наивности…

Наверное, мне стоило насторожиться при этих словах, понять, что он знает о чём говорить, быть готовым к тому, что меня ждёт, но я мысленно был уже на курорте, благополучно пропустил всё это мимо своих ушей, и очень зря, как скоро выяснилось…

* * *

— Быстрее, черепахи! Моя беременная сестра бегает быстрее вас, улитки! Вы всего-то километров семь пробежали, а уже сдохнуть готовы! Как вы собираетесь на чемпионате мира побеждать с такой отвратительной выносливостью? У вас десять минут осталось, чтобы оставшиеся три километра пробежать, не успеете — отправитесь сегодня на ночной забег! — орал на нас один из помощников главного тренера, видимо, считая, что таким образом он нас стимулирует на подвиги, но, по-моему, всем нам было уже глубоко похрен на то, что он там кричит.

Всё началось ещё с момента выхода из аэропорта… Нас было человек двадцать, прибывших сюда на одном рейсе, я думал, что нас должны встретить на автобусе, и отвезти для начала на базу, но… Но у тренеров сборной было другое видение на эту ситуацию.

Нет, нас и правда встретил один из помощников главного тренера, которых у него было трое, но вот автобуса что-то не наблюдалось…

— Какой ещё вам автобус, неженки? — взревел он, когда у одного из моих коллег хватило наглости поинтересоваться у него насчет транспортного средства, — Тут всего-то километра три! Хватайте свои сумки, и бегом марш за мной! Если кто отстанет, то может уже сегодня домой отправляться!

И он довольно бодро порысил по трассе, как будто позабыв, что он-то налегке, а вот мы-то нет. Ладно я с одним рюкзаком приехал, который не сильно мне мешал, но тут были и парни с чемоданами, которым нелегко пришлось, но, как ни странно, никто не отстал, и минут через пятнадцать мы уже оказались на территории базы, до которой всё же было, на мой взгляд, чуть дальше, чем три километра, но не предъявлять же ему претензии по этому вопросу?

На базе нас довольно быстро расселили по двое в комнату, но мы даже пообщаться и познакомиться толком не успели, как нас уже собрал в зале главный тренер.

Он выступил перед нами с речью минут так на двадцать, большую часть которой рассказывал, какая это честь — представлять Японию на чемпионате мира, и как мы должны гордиться этим, что мы должны слушаться его помощников, которых сразу же представил нам, и высказался в том духе, что если кому-то что-то не понравится, то насильно тут никого удерживать не будут, можем валить домой, без шанса на то, чтобы остаться в команде на предстоящий чемпионат мира. И за любой серьёзный косяк тут наказание одно — чемодан, аэропорт, домой. Мы, мол, не дети, и должны думать о последствиях своих поступков.

Когда он закончил свою речь, я думал, нас наконец-то покормят, но нифига. Он передал наше стадо в руки своему лысому помощнику, Рюидзи Сонода, который тут же повёл нас на чуть ли не марафонскую пробежку. Надо было пробежать десять километров, на что нам дали тридцать три минуты.

Так-то вполне нормальное время, можно было бы и успеть, если бы совсем недавно у нас не было забега с вещами. Я бы точно справился благодаря своему ежедневному бегу, но в таком состоянии, да ещё и после перелёта, это было настоящей пыткой…

— Всё, больше не могу… — пропыхтел, задыхаясь, мой сосед по комнате, невысокий, склонный к полноте, крепыш, лет двадцати на вид. Познакомиться толком мы ещё не успели, перекинувшись лишь парой фраз, но уже старались держаться вместе.

— Сейчас сдохну… — простонал он, обильно потея, — Сдаюсь…

— Хорошо раскисать! — слегка ткнул я его в бок. — Терпи! Сейчас второе дыхание откроется.

— Да у меня уже третье на исходе, какое второе… — пробормотал он из последних сил, — Сейчас просто упаду…

И он действительно начал заваливаться, но я успел ухватить его за локоть.

— Держись! Немного совсем осталось. Минут пять потерпи ещё, и на месте будем, — постарался подбодрить я его, — Необязательно торопиться. Можно и помедленнее бежать, главное, ногами шевели.

— Но у нас же норматив… — чуть слышно выдохнул он, но ноги переставлять не перестал, — Не успеем…

— Мы в любом случае не успеем, — тихо произнёс я, следя краем глаза за нашим мучителем, который отвлёкся на того, кто бежал в самом конце, решив морально поддержать его не очень цензурными выражениями, так что можно было пока не опасаться, что он заметит наши переговоры.

Вообще, говорить на пробежке было не очень хорошей идеей, лёгкие и без того уже огнём горели, но нас явно специально подвели к марафону в таком состоянии, чтобы мы не успели уложиться в норматив, так что стараться успеть я уже не видел смысла, а просто добежать я и так смогу.

Видимо, это элемент воспитания новичков — давать им поначалу непосильную нагрузку и проверять психологическую устойчивость всяческими унижениями. Другого объяснения у меня всему этому садизму не было.

Я продолжил придерживать своего незадачливого соседа, стараясь держаться в середине группы. Парень, по-моему,