Новый Призванный Герой 2.2 18+ - Вадим Фарг

— Ладно, — выдохнул я, — Пусть будет холодно. Мне уже, кажется, всё равно, лишь бы не наткнуться на рогатых снова.

На'линнель вдруг хитро прищурилась. В её глазах мелькнул блеск, в котором было куда больше, чем забота о моём комфорте.

— Тогда… тебе лучше снять одежду.

Я дёрнул бровью.

— Прошу прощения?

— Она порвана. Мокрая. Грязная, — Она чуть наклонилась ближе, её голос стал почти шелестом, — И она потянет тебя вниз. Сопротивляться течению в таких лохмотьях — глупо.

«Вот же…»

Я посмотрел на свои брюки. Они действительно были в таком состоянии, будто я в них месяц пахал поле, потом спал в болоте и подрался с демоном за право их носить. Спина — вся обгоревшая, плащ — обуглен и липнет к коже. Меч только что не торчит у меня из уха.

«И чёрт побери, она права».

— Хитро, — сказал я, — Сначала предлагаешь выход, потом — раздеться. Ты случайно не бывшая жрица секты «Нырни голышом — открой истину»?

Она засмеялась, наклоняя голову набок, как будто развлекалась моими реакциями.

— Мне просто… любопытно. У нас, под водой, нечасто встречаются… такие, — Она обвела меня взглядом. Медленно. С явным интересом.

Я выдохнул сквозь зубы.

— Отлично. Ладно. Только если ты решишь всё-таки меня съесть, знай — я пересоленный. И с характером.

Начал снимать рубашку. Та едва не рассыпалась в руках. Следом — ремень, сапоги, всё прочее. В итоге остался почти в чём мать призвала.

На'линнель наблюдала без капли стеснения. Даже наоборот — в её лице читалось удовольствие, с которым коллекционер любуется редким экспонатом.

— Готов? — её голос стал тише, но отчётливо звучал.

Я кивнул.

— Веди, русалка. Но только вперёд. Назад я больше не хочу.

Мы нырнули одновременно — я и На'линнель, эта странная полуводная, полухищная, но почему-то не вызывающая у меня желания ударить её по морде русалка — и первое, что меня встретило, была не вода как таковая, а её мерзкая, вязкая суть, пахнущая всем, чем только может пахнуть городская канализация за сотню лет службы: гнилью, старыми снадобьями, тухлым жиром и, возможно, остатками надежд тех бедолаг, кто когда-то сюда провалился и не выбрался. Я стиснул зубы, на автомате задержал дыхание, морщась и проклиная всё, что движется, включая себя, но через несколько отчаянных гребков муть вдруг отступила, начав рассеиваться, словно признавая моё право двигаться дальше, и вода постепенно стала прозрачнее, чище, будто кто-то снял с неё проклятие — теперь я мог различать свет моей сферы, искрящийся на гранях камня, и даже очертания русалки перед собой, её гибкое тело, извивающееся в толще воды, как живое пламя.

Но вместе с этим (с прояснением и красотой движения) пришёл холод, не просто неприятный, а такой, от которого кожа начинала пощипывать изнутри, мышцы каменели, а сердце сбивалось с ритма, будто оно само не понимало, зачем продолжать стучать, если конец где-то рядом. Это был ледяной ужас, что въедался в меня, как иголки, точечно, болезненно, без лишних предупреждений, и я почувствовал, как руки становятся тяжелыми, пальцы — непослушными, а тело начинает терять связь с волей, превращаясь в бесполезную, дрожащую тушу, которую можно просто утянуть ко дну, как утяжелённый мешок.

И в этот самый момент, когда я подумал, что меня просто выключит от переохлаждения, будто кто-то нажмёт внутренний рубильник и скажет «всё, герой, ты отыграл», внутри меня что-то щёлкнуло — как будто не я сопротивлялся холоду, а тело само решило, что не собирается так просто сдаваться. Плоть наливалась тяжестью, кожа натягивалась плотнее, кости словно звенели от напряжения, и я понял: это она, моя внутренняя тварь, мой демонический подарок, вылезает наружу, приспосабливается, учится дышать через лёд и боль.

+0,1 «Плоть демона»

Сообщение пронеслось где-то в голове, и я невольно усмехнулся, хотя губы уже почти не чувствовал.

На'линнель, словно ощутив, что я начинаю тормозить, обернулась, не произнеся ни слова, и мягко, но без права на возражение, обхватила меня за грудь и потащила вперёд, двигаясь быстро и мощно, будто сквозь воду плывёт не нежная дева, а подводный смерч, умеющий ласково душить. Я не сопротивлялся, да и не мог — хвост её извивался с такой грацией и силой, что мы мчались сквозь трубы, как стрела, пущенная из древнего лука — бесшумно, точно, стремительно.

Но всё равно было чертовски холодно. Несмотря на сопротивление, несмотря на прирост силы, я чувствовал, как воздух внутри меня тает, как тает жар костра под снегом, и с каждым гребком грудная клетка сжималась всё сильнее, а лёгкие звенели от нехватки кислорода. Я пытался не паниковать, считать про себя, удерживать ритм, но с каждой секундой темнело в глазах, и когда пальцы онемели окончательно, я понял — ещё пара секунд, и я вырублюсь. Я пытался взглянуть на неё, хотел сказать «не успею», но только открыл рот — и тут же понял, что был на грани.

Она поняла. Быстрее, чем я. Почти инстинктивно. На'линнель резко притормозила, развернулась, схватила меня за голову, прижала к себе — и без слов, без пафоса, без малейшей игры в стыдливость или флирт поцеловала меня, вложив в этот поцелуй не страсть, а необходимость, чистую и холодную, как вода, в которой мы барахтались. Я ощутил, как в меня врывается воздух — резкий, чужой, но живой, и с ним пришла новая волна сил, как будто часть её дыхания несла в себе не только кислород, но и неведомую энергию, ту, что позволяет жить под водой, чувствовать течение и двигаться вперёд, даже когда всё против тебя.

Мы проплыли ещё немного. Я не чувствовал уже ни времени, ни собственных ног — только её руку на моей груди, только её тепло, казавшееся теперь самым ярким огнём во всём этом подземном аду. И вдруг — вода изменилась. Не резко, не как вспышка, а будто проснулась от зимы: стала мягче, легче, словно сама природа решила пожалеть нас и сделать подарок. Я уловил, как напряжение в её движениях спало, как её тело расслабилось, как в мыслях её вспыхнула радость, удивительно светлая, словно детская.

Мы были почти на месте. И, как ни странно, я тоже обрадовался.

Вода становилась всё теплее — сначала я подумал, что это галлюцинация, что мозг, на грани отключки, просто рисует приятные иллюзии, лишь бы я не рванул в панику, но тепло не исчезало. Оно медленно разливалось по коже, пробираясь между рёбер, обволакивая шею, ступни, каждый сустав, как будто кто-то развёл