Староста. Часть 2 - Кирилл Сергеевич Довыдовский

Неужели…

Именно из-за Смены Тела мне всегда было так тяжело добираться до него. Эта способность имела множество ограничений. Надолго Сотня мог захватывать только тела реинкарнаторов, тела обычных людей сгнивали за несколько дней. Также он мог выбрать своей целью не более одного дополнительного тела…

Получается, это что-то вроде Быстрой Копии Восемьдесят Восьмого?

Нет. Копия — это копия. Даже захватив чужое тело с помощью способности, Восемьдесят Восьмой оставался внутри своего тела. Смена Тела работала совсем не так. Захватывая тело реинкарнатора, Сотня мог полностью переместиться в него. Со всеми своими жизнями, способностями и памятью. И даже если бы он потерял свое тело, это бы ничего ему не стоило. Перед смертью он всегда успевал переместиться в резервное тело. Причем, находиться это тело могло на любом расстоянии без каких-либо ограничений.

Так это же, по сути, полная неуязвимость, — протянул я невольно. — Чтобы поймать его, пришлось бы убить двоих реинкарнаторов одновременно…

Не двоих, — поправил Старик. — Ты забываешь про Усиление Способностей.

И сколько…

Пять реинкарнаторов. Думаю, теперь ты представляешь, какой путь мне пришлось пройти, чтобы справиться с ним.

Да уж!

Так Восемьдесят Восьмой…

Да. Вероятность этого высокая.

Охренеть!

То есть сейчас я стою рядом с тем самым…

Пока что нет, — поправил Старик. — Сейчас вопрос в том, решится ли он. Ведь для Сотни это едва ли не идеальный шанс покончить со мной раз и навсегда. Если в этом мире действительно нельзя переродиться, то прямо сейчас он может прыгнуть в тело Восемьдесят Восьмого и попытаться убить меня. С учетом Неуязвимости Мозга убить его достаточно быстро я не сумею. Даже Смертельное Прикосновение против реинкарнатора не сработает мгновенно. Но определенный риск для него все-таки будет.

Вообще-то Смертельное Прикосновение все еще на откате! — напомнил я.

Так и есть, — согласился Старик. — Это все усложняет.

Да уж.

Вот чему я всегда завидовал, так это спокойствию Старика, которое, кажется, вообще невозможно было никак пробить.

Я ощутил, как его ладонь чуть сильнее сжимает сайдер, полностью оттесняя меня на второй план.

И будто даже атмосфера внутри дока сжимается…

— Передай ему, что я жду, — шевельнулись губы Старика.

Зрачки Восемьдесят Восьмого в ответ резко расширились. Еще миг спустя его ладонь метнулась к висевшему на поясе сайдеру.

Звездная Империя. Внешняя орбита планеты Лира

Дредноут Имперского Секретариата Звездной Империи

Было очевидно, что шансов у Восемьдесят Восьмого не было. Это понимал я, понимал Старик и, очевидно, понимал сам Восемьдесят Восьмой.

Потому, вывод из всего этого можно было сделать только один.

Что это был уже не Восемьдесят Восьмой.

Старик, однако, даже не шевельнулся. Можно было бы подумать, что он реагирует с опозданием. Или, возможно, это все еще была хитрость. Попытка выманить своего противника.

В любом случае, он не сдвинулся с места, откровенно подставляясь под удар…

…которого не последовало.

Едва схватив сайдер, Восемьдесят Восьмой зажег лезвие и ударил им себя.

Зеленая плазма прожгла тело реинкаранатора насквозь. Лезвие дернулось вверх, рассекая тело…

И именно в этот миг наперерез метнулась рука Старика. Вцепилась Восемьдесят Восьмому в запястье, не позволяя довершить удар.

Вокруг от Старика растеклась подавляющая Воля. Лезвие Меча Восемьдесят Восьмого тут же потухло, а сам сайдер выпал из руки.

Реинкарнатор захрипел, падая. Старик аккуратно поддержал его…

В тот же момент я ощутил всплеск энергии Истока внутри Восемьдесят Восьмого. То ли он применил какую-то способность, то ли еще.

Я все еще продолжал держать на теле множественные Телекинетические Доспехи, но Старик, похоже, не посчитал это непонятное воздействие серьезной угрозой. Или, что даже вероятнее, просто прекрасно знал, что это было.

Старик мягко опустил Восемьдесят Восьмого на пол. Несколько мгновений они без слов смотрели друг на друга.

Мелькнула мысль, что можно еще можно вполне что-то сделать. Даже у меня в рюкзаке лежала пара шприцов с эффективными медицинскими стимуляторами. Какое-то время они помогут продержаться. Ну а дальше либо целитель, либо медицинская капсула. Последние точно должны были иметься на дредноутах…

Это не поможет, — прозвучало в голове от Старика.

В голосе чувствовалась… печаль? Или скорее воспоминание о ней. Но, очевидно, Старик не хотел, чтобы Восемьдесят Восьмой погиб. Однако, ничего нельзя было сделать?

Это часть способности Смена Тела. Сотня может просто приказать умереть любому из тех, чьи тела находятся у него под контролем.

Тогда зачем он ударил себя?..

Воля реинкарнаторов сильна. Даже такая сильная способность, как Смена Тела, не убила бы Восемьдесят Восьмого мгновенно. Он мог бы сопротивляться долгие минуты, даже часы. Рана же подточит силы Восемьдесят Восьмого. Теперь у него не будет сил, чтобы ответить на мои вопросы. Применение любой способности — Внушения или Просмотра Памяти, сразу же его убьет. Сотня хорошо все рассчитал.

Но ты же мог остановить его! — невольно вырвалась мысль. — Я видел! Ты бы успел перехватить сайдер!

Да. Только это ничем бы не помогло. Запрет на то, чтобы выдавать мне какую-либо информацию, Сотня ставит своим марионеткам в первую же очередь.

Значит, ничего не сделать?

Сотня умен, — ответил Старик. — Но и высокомерен. Он сильно недооценивает своих братьев и сестер.

Склонившись к самому лицу Восемьдесят Восьмого, Старик еще пару секунд смотрел, а после спросил:

— Кто еще с ним?

Прозвучало удивительно мягко. Совсем непохоже на обычный глубокой и непреклонный голос Девятого.

И спустя мгновение:

— Трое… — сквозь хрип протянул Восемьдесят Восьмой. — Он еще не выбрал одного… Я был четвертым…

В ответ Старик кивнул. Ладонью он давил на дымящуюся рану в груди Восемьдесят Восьмого. В глазах реинкаранатора отражалось его спокойное лицо.

Очевидно, что число не имело такого уж большого значения.

Старку нужны были имена. И, несмотря на то, что счет шел на секунды, Старик не торопил своего умирающего брата. Позволял ему сказать все самому…

Ты сказал про запрет, — вспомнил я.

Он борется с ним, — прозвучало в голове. — На границе жизни и смерти путы Сотни становятся слабее. В принципе любые способности перестают быть неодолимыми.

Так вот значит, в чем дело!

Поэтому Старик и позволил Восемьдесят Восьмому ударить себя. Только так можно было получить ответы на вопросы!

— Трое… — снова прохрипел Восемьдесят Восьмой. — Четвертая…

— Вдова, — кивнул в ответ Старик. — Она всегда служила Сотне.

Четвертая — это же та, которая владела Смертельным Прикосновением? — тут же вспомнил я.

Это была ее первая способность, но позже Сотня обеспечил ей другие. Прикосновение мне в итоге удалось забрать, но менее опасной Четвертая от этого не стала.

А почему Вдова?

Долгая история, —