Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв
Я поднял сжатый кулак, приказывая отряду замереть и молчать.
Демон был ещё жив.
Твари Бездны славятся живучестью, и дыра в боку, которая убила бы слона, для него была лишь крайне болезненной неприятностью. Черная, густая как деготь кровь толчками выплескивалась из раны, собираясь в лужу. Там, где она касалась серого камня гробницы, кровь не просто растекалась — она кипела, шипела едким желтым паром, наполняя воздух тошнотворным запахом жженой серы и горелой кости. Камень Эль-Карнаха сопротивлялся демонической сути, физически выжигая ее.
Заднее копыто твари слабо, подчиняясь каким-то предсмертным спазмам, скребло по плитам, пытаясь найти опору.
Я сделал мягкий шаг вперед, не зажигая света — сапфирового марева хватало. Козлоногий услышал меня: даже сквозь агонию его инстинкты работали. Изуродованная, лишенная глаз морда с хрустом в шейных позвонках повернулась в мою сторону. Ноздри раздулись, втягивая запах человеческой плоти. Пасть приоткрылась, выпустив низкое булькающее шипение, переходящее в визг.
Он не просил пощады. Он обещал разорвать меня, если я подойду ближе.
Я подошел вплотную. Меч остался в левой руке, правой я выхватил из голенища кинжал из гномьей стали. Ни ненависти, ни страха — только холодная необходимость устранить источник шума, который может привлечь к нам ненужное внимание.
Демон дернулся, попытался взмахнуть когтистой лапой, но гарпун держал крепко, причинив ему лишь новую порцию мучений.
— Тихо, — одними губами произнес я.
Бить в защищенную хитином грудь или толстую шею не имело смысла — я уже знал анатомию этих тварей. Лезвие вошло точно в узкую щель за выступом скулы — туда, где у нормального существа находилось бы ухо. Сталь пробила мягкие ткани и с хрустом вклинилась прямо в мозг. Я провернул рукоять, разрушая содержимое его черепушки.
Демон выгнулся дугой в последней судороге. Челюсти сомкнулись с силой капкана, перекусив собственный язык. А затем тело обмякло, и туша глухо осела на плиты.
Я выдернул кинжал. Фонтанчик кипящей черной крови брызнул мне на руку.
Даже сквозь плотную кожу перчатки я почувствовал жгучую боль, будто на кисть плеснули расплавленным свинцом. Стиснув зубы, я стер ядовитую дрянь о волосатый бок мертвого монстра. Значит, кровь разъедает не только древний камень.
Сзади раздалось приглушенное кряхтение — отряд подтянулся ближе. Харгрим, переваливаясь на коротких ногах, подошел к трупу, даже не взглянув на убитую тварь: его маленькие глазки под кустистыми бровями алчно впились в железный гарпун и отверстие в стене. Он вытащил из-за пазухи цилиндр с зеленым мхом, приоткрыл заслонку, и узкий луч света ударил в кладку.
— Смотри-ка, — проскрипел подрывник, поглаживая бороду с профессиональным интересом. — Механика-то до сих пор живая. Тысячи лет прошло, а пружины не сгнили.
Гном обошел демона, не побрезговав наступить в лужу шипящей крови, присел на корточки у стены и указал толстым пальцем на едва заметную трещину в напольной плите, скрытую тенью от арки.
— Нажимная плита. Классика, — Харгрим презрительно фыркнул, вытирая сажу с носа. — Только инженерия — курам на смех. Люди и в ловушках умудряются напортачить.
Он пнул железный гарпун. Снаряд даже не дрогнул.
— Посмотри на угол вылета, на толщину стержня! — гном понизил голос до свистящего шепота. — Эта дура рассчитана пробивать броню. Но выстрелила слишком низко. Стрела должна была ударить в бедро и отрубить ногу к чертовой матери, оставив цель истекать кровью. А она просто проткнула мясо. Тварь застряла, но осталась жива и могла бы орать, пока не прибежит подмога. Дилетанты. Будь это работа мастеров Железной Кирки, тут стояла бы шрапнельная пушка направленного действия!
— Заткнись, Харгрим, — холодно осадил я его, вытирая лезвие. — Дилетанты или нет, а одного из охранников Призывателя они вывели из строя. Чернокнижник прошел здесь, наступил на плиту — или кто-то из его зверушек оплошал. И он не стал тратить время, чтобы добить тварь или освободить ее. Просто пошел дальше.
Эта деталь нравилась мне меньше всего. Призыватель не ценил свои инструменты. Он был готов разбрасываться высшими демонами, как дешевыми отмычками, лишь бы двигаться вперед.
Пока мы с гномом изучали ловушку, Лира отошла к противоположной стене камеры. Страх в ее глазах сменился тем болезненным любопытством, что толкает исследователей в самые темные подземелья. Она завороженно разглядывала грубую, выветренную резьбу на блоках гробницы — угловатую, первобытную, непохожую на изящную клинопись Жемчужных Королей.
Лира подняла руку. Бледные дрожащие пальцы потянулись к одному из концентрических кругов, высеченных на уровне ее лица.
— Я бы этого не делал, пташка, — негромко предупредил я, краем глаза наблюдая за ней.
Но любопытство пересилило инстинкт самосохранения. Пальцы коснулись холодного серого камня.
Резкий короткий вскрик.
Лира отдернула руку так, словно сунула ее в костер, отшатнулась от стены, прижимая ладонь к груди. Лицо исказила гримаса неподдельной боли, дыхание сорвалось на частые судорожные всхлипы.
Я в два шага оказался рядом, перехватив ее запястье.
Подушечки пальцев, которыми она коснулась резьбы, покраснели, на коже уже вздувался белыми пузырями ожог. Пахло тем же, чем шипящая на полу кровь демона — жженой плотью и кислотой.
— Камень… — прошептала Лира, глядя на свою руку полными слез глазами, губы тряслись. — Камень жжется…
Она подняла на меня затравленный взгляд.
— Эта стена не просто скрывает от Ока. Она ненавидит магию, Марек. Выжигает ее. Я только коснулась — и почувствовала, как она тянет из меня Искру. Попробуй я сотворить здесь хотя бы простейший свет — она сожгла бы мне руку до кости.
Я отпустил ее запястье, медленно перевел взгляд на монолитные, исписанные рунами стены, уходящие во мрак коридора. Эль-Карнах не был дилетантом, что бы там ни бормотал наш бородатый эксперт по взрывчатке. Великий Архитектор построил не простую гробницу, а клетку, поглощающую магию. Мертвую зону, где не действуют законы ни Света, ни Тьмы. Для Призывателя, чья сила строится на магии крови, этот коридор станет настоящим филиалом Бездны. Но и нам здесь ничего хорошего не светило. Мы лишились даже тех жалких крох волшебства, на которые была способна Лира. Теперь у нас оставались только гномья сталь, порох и собственная изворотливость против человека, которому больше нечего терять.
В этот момент откуда-то издалека донесся приглушенный рёв. Один длинный, раскатистый рык, слитый из сотен тысяч мертвых глоток, пробирающий до самых костей. Осмысленный — в нем звучала леденящая неотвратимость приказа. Эре-Нергал выдохнул. Легионы высшей нежити, слепые Судьи, дикие упыри, мертвые гвардейцы — все обрели в одну секунду единый голос.
А затем, на самой высокой, рвущей барабанные перепонки ноте, рев оборвался — словно невидимый дирижер резко опустил палочку.
Мертвая тишина рухнула на мертвый город.
Воздух вокруг нас отяжелел. Он давил