День, который не кончается - Галина Доронина

– Да, мы отправили вчера. Результаты будут в лучшем случае через неделю.

– Понятно, – сказала я, хотя ничего не было понятно. Но это было рабочее начало, это нормально.

Петра Семеновича окликнул один из лесников, и он отошел от меня. Я осталась одна перед столом с находками и задумчиво их разглядывала.

– Простите, а это правда, что рюкзак не постарел ни на день? – вдруг произнес незнакомый голос у меня за плечом.

– Простите, а это правда, что рюкзак не постарел ни на день? – вдруг произнес незнакомый голос у меня за плечом.

Я обернулась.

Обладательницей голоса оказалась молодая девушка с горящими энтузиазмом глазами. Лет двадцать пять, не больше. Русые волосы небрежно собраны в хвост, несколько прядей выбились и торчали в разные стороны. Яркие зеленые глаза внимательно смотрели на меня с каким-то азартом охотника. Легкая флисовая куртка явно не подходила для октябрьского леса. Из-за ее спины выглядывал огромный рюкзак, на котором сбоку висела туристическая пенка. В руке она держала маленький профессиональный диктофон с включенной кнопкой записи.

Я посмотрела на диктофон, потом перевела взгляд на нее.

– Анна Корчевская, – представилась она и широко улыбнулась. – Независимый журналист. Я пишу о странных происшествиях, и когда узнала про находку...

– А как вы узнали про находку? – перебила я ее. Интересное кино: рюкзак нашл

и три дня назад, а о нем уже пронюхали журналисты. Не хватало нам тут еще и телевизионщиков с камерами.

Ее улыбка не погасла.

– У меня свои источники, – с заговорческим видом подмигнула мне она.

– Хорошо, – сказала я. – А как вы попали в лагерь?

– Пешком пришла, – ответила она без паузы. – От остановки на трассе. Там вполне ничего тропа, если знаешь, куда идти.

Я посмотрела на ее белые кроссовки с мокрыми носами. Что ж, похоже на правду.

Петр Семенович тем временем делал вид, что очень занят беседой с лесником. Он был абсолютно неконфликтным человеком и поэтому не спешил подходить к нам, чтобы не стать тем, кто официально выставит незваную гостью за пределы лагеря.

– Так что там в дневниках? – Анна с любопытством кивнула на стол. – Там есть упоминания аномалий? Я читала, что в советское время геологи иногда фиксировали необъяснимые явления, но не включали в официальные отчеты, потому что...

– Я не работаю с прессой, – снова перебила ее я. – Пока идет первичный анализ, никаких комментариев.

– Я не прошу комментарий. Я просто…

– Вы держите передо мной включенный диктофон, – сказала я, приподняв бровь. Она что меня за дуру держит?

Она посмотрела на диктофон в своей руке, затем нажала паузу.

– Теперь он выключен, – со своей неизменной улыбочкой доброжелательно произнесла она. – Давайте просто поговорим?

– Нам не о чем разговаривать, – отрезала я и снова повернулась к столу. – Петр Семенович, – я кивнула в сторону куратора, который вдруг принялся с преувеличенным интересом разглядывать карту в руках лесника, – человек деликатный и выгонять вас не станет. А я стану, если понадобится. Но в любом случае остаться в лагере вы сможете, если договоритесь с ним. Это его экспедиция, не моя.

Я перевела взгляд на Петра Семеновича. Тот наконец оторвался от лесника и неуверенно приблизился к нам.

– Здравствуйте, Петр Семенович очень рада с вами познакомиться! – тут же запела журналистка. – Меня зовут Аня, я – независимый корреспондент. Я бы хотела остановиться в вашем лагере, палатка у меня своя имеется.

И она выжидательно уставилась на него глазами котика из "Шрека".

– Варвара Дмитриевна, – посмотрел на меня куратор, с виноватым видом поправляя очки, – не можем же мы выгнать человека пешком в такую даль... – он беспомощно развел руками. – Может, пусть побудет?

– Петр Семенович, – со вздохом сказала я, – это ваш лагерь, вам и решать. Но, если она продолжит тыкать в меня диктофоном, я за себя не ручаюсь.

– Ну раз у девушки есть своя палатка, думаю, вопрос решен, – радостно сообщил Петр Семенович и тут же ретировался обратно к лесникам, явно довольный, что страшная миссия выдворения журналистики миновала его.

Анна просияла и порысила ставить палатку.

Я проводила ее взглядом, чувствуя, что эта девушка знает гораздо больше, чем говорит. И возможно, ее появление в лагере – не случайность. А может быть и часть той самой мистификации, которую я собиралась разоблачить.

– Петр Семенович, – позвала я, подходя к куратору. – А где мне можно устроиться с материалами?

– Вон та палатка ваша, – указал он на дальнюю палатку. – И стол под навесом в вашем полном распоряжении. Свет подведен от генератора.

– Отлично, – сказала я и пошла к своему убежищу на ближайшие несколько дней.

Палатка оказалась небольшой, но вполне приличной. Достаточно плотная, устойчивая, с туристической пенкой на полу и теплым спальником в углу. Я пристроила в угол сумку с личными вещами.

Параллельно я размышляла над загадкой рюкзака. С одной стороны, я не вижу ни одного доказательства подлинности найденных вещей. Но с другой стороны, у меня нет ни одного очевидного мотива для мистификации.

Когда я вышла из палатки, солнце уже поднялось достаточно, чтобы осветить поляну косым октябрьским светом. Утренний туман почти рассеялся и осел на траве холодными каплями.

Аня уже успела поставить свою ярко-оранжевую палатку, которая выбивалась из общего зеленого строя, и теперь энергично курсировала между лесниками.

Лесников было двое. Судя по возрасту, это и были те самые Егор и Саша из рассказа Петра Семеновича, которые и обнаружили рюкзак. Старший был крепким молчаливым мужчиной с осторожным взглядом и сединой, а младший – высокий, худощавый и суетливый. Он постоянно переминался с ноги на ногу, будто не мог устоять на месте.

Аня атаковала их с настойчивостью осенней мухи. В ее руке снова мелькал диктофон, которым она тыкала в них. Старший лесник что-то коротко ответил и сделал шаг в сторону. Аня сделала шаг следом. Он ускорился, но она не отставала. В итоге он нырнул в палатку и быстро застегнул полог изнутри. Младший воспользовался моментом