Народный юрист II - Алексис Опсокополос
Нас с Агнией Иван усадил на стулья перед экраном, а сам сел сбоку за стол, у ноутбука.
— С той стороны будут двое, — сказал он. — Президент холдинга Станислав Юрьевич Мезенцев и его заместитель по развитию Дмитрий Анатольевич Воронов.
Ровно в двенадцать, минута в минуту, Иван запустил связь. На экране появилась переговорная с длинным столом, а за ним двое представителей «Сладкой традиции». Посередине сидел седой мужчина в строгом костюме и очках — судя по всему, Мезенцев. Рядом с ним — Воронов. Этот был заметно моложе, в светлой рубашке без галстука, с раскрытой папкой. Мы обменялись приветствиями. Агния представила меня как своего юриста, Мезенцев вежливо пожелал всем нам продуктивного разговора и замолчал, давая слово хозяйке.
— Станислав Юрьевич, Дмитрий Анатольевич, мы долго думали над вашим предложением, — начала Агния. На первых словах голос у неё дрогнул, но дальше выправился. — И у нас к вам встречное. Мы готовы продать вам всё, кроме старой фабрики и бренда «Головановъ».
Москвичи переглянулись, и Мезенцев ответил:
— Агния Аркадьевна, признаюсь, это неожиданное предложение. Мы планировали купить предприятие целиком. Оно нам нужно всё.
— Позвольте вопрос, Агния Аркадьевна, — мягко вступил Воронов. — А зачем вам вообще эта старая фабрика? Какой вам от неё толк? Прибыли, будем откровенны, она вам не даст.
— Я хочу сохранить марку «Головановъ», — ответила Агния.
— Так марку мы сохраним, — тут же отозвался Мезенцев.
— Но сразу уточню: речь идёт только про «Головановъ», — добавил Воронов. — Насчёт «Пряни» обещать не можем. Это маркетологи пусть считают. Решат, что «Пряню» выгодно сохранить, будем выпускать. Решат, что выгоднее выпускать что-то другое, значит, нет.
— Обещания нас не устраивают, — сказала Агния. — Мы же все понимаем: ну год, ну два, а дальше мы никак не сможем это контролировать.
— Мы готовы дать вам гарантии, — пообещал Мезенцев.
— Вечную гарантию вы же не дадите…
На этой фразе Агния запнулась и замолчала: запал у неё кончился. Москвичи терпеливо ждали. Торопиться им было некуда: время работало на них. Пора было вступать.
— Агния Аркадьевна, разрешите, я подключусь, — сказал я.
— Да, пожалуйста, Илья, — ответила она с облегчением и чуть откинулась на спинку стула.
Я придвинул стул поближе к экрану, посмотрел прямо в камеру и произнёс:
— Станислав Юрьевич, давайте всё же доведём тему гарантий до конца. Вы же не станете держать марку, к примеру, девяносто девять лет? Да и договора такого между нами быть не может, сами понимаете.
— Нет, конечно, — легко согласился Мезенцев. — Вечную гарантию вам никто не даст. Мало ли, может, мы вообще решим перепрофилироваться и выпускать другое. Но на год, на два, на три пообещать можем.
Вот и всё: тему гарантий он закрыл быстро.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда спрошу прямо. Что для вас главное в этой покупке? Мощности? Новая линия? Земля? Недвижимость? Рецептуры?
— Мощности, — ответил за начальника Воронов. — Новая линия, корпуса, склады, земля. Это основное. — Он заглянул в папку. — Иван, по складам ведь всё так, как мы с вами обсуждали?
— Да, всё так, — отозвался Иван из-за ноутбука.
«Как мы с вами обсуждали» — я отметил это про себя и пошёл дальше.
— Вот видите, — сказал я. — Старой фабрики в вашем списке нет. В вашем масштабе это балласт: маленький цех почти ручной работы. Мы снимаем с вас лишний актив. И вам же дешевле: без старой фабрики у вас меньше вложений, меньше людей на балансе, меньше обязательств. Разве я не прав?
— Это одна сторона вопроса, — уклончиво ответил Мезенцев.
— Тогда давайте посмотрим на другую. Что вы сделаете со старой площадкой, если купите всё целиком? Закроете?
— Решение по каждой площадке будет приниматься по итогам аудита с учётом загрузки, рентабельности, интересов коллектива. Мы рассматриваем все варианты.
— Хорошо, — сказал я. — А если по итогам аудита закроете? Зачем тогда платить за то, что вы закроете?
— Мы покупаем бизнес как единый комплекс, Илья Сергеевич, — ответил Воронов. — Он так создавался и так работает.
Отвечали они гладко, общими словами, без единой запинки, и ни за одно из этих слов нельзя было ухватиться. А я всё думал: если старый цех им не нужен, почему они так за него держатся?
— Или вам просто не нужен под боком конкурент? — спросил я.
Я задал этот вопрос, понимая, что версия не выдерживает никакой критики, но надо же было что-то говорить, надо было прощупывать москвичей. Мезенцев ответил не сразу. Он улыбнулся и выдержал небольшую паузу, видимо выбирая слова покорректнее, а затем сказал:
— Мы не рассматриваем бренд «Головановъ» и маленькую фабрику как конкурентов.
Дальше разговор пошёл по кругу. Я заходил с одной стороны, с другой, с третьей и каждый раз упирался в вежливую стену: москвичи со всем соглашались, всё понимали и при этом не сдвигались ни на сантиметр.
— Давайте подведём итог, — сказал наконец Мезенцев. — Марку «Головановъ» мы сохраним, это вообще не вопрос. Из уважения к вам, Агния Аркадьевна, и к вашему мужу. Как минимум на три года. А дальше по рынку. Будет хорошо продаваться, глупо её убирать. Не будет… В убыток мы работать не можем, вы же понимаете.
— А цена? — спросил я.
— Цена прежняя, — ответил Мезенцев. — Сколько обещали, столько и даём. И держим её, как и говорили, до конца сентября.
— Хотя, откровенно говоря, — добавил Воронов, — исходя из новых вводных, для нас это теперь, возможно, будет даже слегка в убыток.
— Не думаю, что в убыток, — сказал я. — Вы хотите купить предприятие по очень выгодной цене.
— Это его реальная цена на сегодняшний день, — возразил Воронов. — Иван, вы ведь подтвердите, что наша оценка соответствует состоянию предприятия?
— Цифры вы видели, — ответил уклончиво Иван.
За всю встречу он не сказал и десятка слов, хотя москвичи сами дважды втягивали его в разговор.
На этом, собственно, наши переговоры и закончились. Мы обменялись заверениями во взаимном уважении, Иван отключил связь, экран погас, и Агния тяжело выдохнула. Лицо она держала, но сил у неё, похоже, не осталось совсем.
— Стена какая-то, а не люди, — сказала она в погасший экран.
— Ну я же говорил. —