Форс-мажор. Побуждение. Книга 2 - Александр Павлович Быченин

при наличии бибизяньих маршрутов. Впрочем, пофиг. Потому что теперь у меня другая проблемка нарисовалась: а как, собственно, вниз спуститься? Это ж дохлый номер! Реальная пропасть под ногам. Как в первый момент с перепугу не оступился — ума не приложу. Выручило то, что страх высоты у меня уже давно атрофировался, так что среагировал вовремя. А там и адаптировался, и уже через несколько мгновений вновь приблизился к обрыву. Ну а чего? Вид отсюда самый лучший. А ещё у меня внезапно возникло совершенно мальчишеское желание усесться на скале, свесив ножки вниз. Насилу совладал с соблазном. Но таки расположился в позе лотоса неподалёку от края, пристроив импровизированную нагинату поперёк бёдер, и принялся обшаривать взглядом огромный амфитеатр, благо видно его с моего места практически весь.

Начать, пожалуй, следует с Лэйк-Ричарда — озера в потухшем кратере, в северной части впадины. Километра полтора-два в самом широком месте, а глубины и вовсе неведомой. Хотя вряд ли на дне глубокий провал, это всё же древняя занесённая породой кальдера. Но на десятки метров счёт идёт однозначно. Там, кстати, скалы и поотвеснее будут, и повыше. А ближе ко мне, с юга, местность чуть более пологая. Правда, по большей части заросшая лесом, и потому визуальному анализу поддающаяся с трудом. Иными словами, что-то рассмотреть не стоит и стараться. А вот аккурат между лесом и озером собственно Уэстли и примостился. По сути, крошечный городишко… если, конечно, не учитывать той части инфраструктуры, что упрятана собственно в теле горы. А на поверхности, по сути, административный комплекс, жилые кампусы да транспортное хозяйство — вон, даже отсюда можно взлётные «пятаки» различить. Из высоток — относительных, конечно — главный административный корпус аж о десяти этажах! Но он квадратный, и столько ярусов насчитывается только на одной стороне, обращённой к озеру. На противоположной же всего четыре, а обе прилегающие — под углом, уступами. Довольно странная архитектура, но, вероятно, в ней есть какая-то практическая надобность. Впрочем, от моего понимания ускользающая. И, к сожалению, никакого движения не видать. Для людей далековато, но какой-нибудь трак на антиграве, или даже колёсный кар, я бы точно заметил. Но чего нет, того нет.

И это, кстати, вполне объяснимо. Чем? Да обстоятельством непреодолимой силы, имя которому — стемсилоид. Огроменный, я бы даже сказал, колоссальный! Во всё озеро. Только какой-то… разбавленный, что ли? Издали, да ещё и с высоты, предельно ясно, что в воде какой-то посторонний компонент содержится, причём распределённый по всей глубине равномерно, а не плёнкой на поверхности. А вот вблизи, есть такое ощущение, что не сразу и догонишь — муть и муть, типа хлорки или ещё какого-нибудь дезинфицирующего средства. Понятно теперь, почему остемсилоидившийся труп Бибизяна конкретно сюда нацелился — «зов» тут наверняка мощный. Хотя… как знать. Я-то по-прежнему ничего не ощущаю! Впрочем, нет, ощущаю. Омерзение с примесью брезгливости. Потому что очень уж эта гадость издали напоминает… семенную жидкость. Страшно представить её источник… если уж результат такой, то каков по размерам, кхм, соответствующий орган? Да и вся тварюга в целом, если по пропорциям судить? Одно слово: о-фи-геть! Уж пардоньте за такое сравнение. Короче, ни за какие коврижки в эту «водичку» не сунусь! Бррр!..

Но проблемы тут, конечно, конкретные. Я бы уже давно по тапкам дал, будь я здешним обитателем. С другой стороны, а с чего я решил, что в других местах ситуация лучше? Впрочем, пофиг. Мне однозначно туда, вниз. К городку, до которого по прямой километра два, а на местности все пять, а то и десять. Это уж как повезёт, и насколько сильно петлять придётся. И это факт. Осталось лишь определиться с маршрутом. И в целом, и конкретно с начальным этапом — ну и где мне спуститься? Обрыв-то — моё почтение! Разве что…

— Сань?..

— Да, мастер Алекс?

— Что скажешь? Ну, насчёт?.. — мотнул я головой в сторону Уэстли. — С картами совпадает? Разрушений много?

— Совпадение свыше девяноста пяти процентов, сэр, — сообщил мой электронный помощник. — Значительных разрушений не фиксирую. Полагаю, большая часть инфраструктуры уцелела и сохранила функциональность.

— То есть можно попробовать подключиться к местной локалке? — уточнил я.

— Ответ положительный, сэр.

— А почему ты не пытаешься?

— Ответ отрицательный, сэр. Пытаюсь, и уже давно. Но пока что — увы! — безрезультатно, — понуро повинился Искин. — Думаю, дело в озёрном стемсилоиде. Он глушит все диапазоны, «фонит» просто чудовищно.

— Но… как⁈ — прифигел я. — Он же… биологический объект! Как он может перекрыть электромагнитный диапазон⁈

— Биотоки?..

— Это ты у меня спрашиваешь? — хмыкнул я.

— Размышляю вслух, сэр, — признался Санёк. — Других предположений у меня нет. Недостаточно информации для анализа, сударь.

— А ты не допускаешь мысли, что дело вовсе не в стемсилоиде? — задумался — и тоже вслух — теперь уже я. — Может, дело в самом «пузыре»? В изменившихся физических константах?

— Очень даже допускаю, мастер Алекс, — моментально переобулся в прыжке Саня. — Просто пытаюсь сузить область поиска. Изменившиеся физические константы — это слишком расплывчатое определение, сэр.

— Определённости хочешь? — ухмыльнулся я. — Ну изволь! Давай-ка, дружище Санёк, проложи мне маршрут отсюда и до… нет, до обеда уже поздняк. Не успеем. Так что до вечера!

— Процесс активирован, мастер Алекс! — ничуть не смутила Искина поставленная задача. — Участки со свободным падением исключить?

— Разумеется!

— В таком случае, процесс завершён, сэр.

— Ну давай, показывай! — в предвкушении потёр я руки. — До темноты-то управимся?

— А это уже исключительно от вас будет зависеть, мастер Алекс!

— Сканер фиксирует множественные цели, мастер А…

— Тссс!

Извини, конечно, Сань, но вот вообще не до тебя сейчас! Понятно, что ты от чистого искиновского «сердца», от всей, так сказать, широкой цифровой «души» — иными словами, помочь пытаешься, но пока что абсолютно не в тему. Потому что со всё возрастающей паникой отслеживать движущиеся на экране в «дополненной реальности» точки, да ещё и дублируемые — от большого ума, вестимо! — характерным, с детства въевшимся в подкорку писком… ну, такое себе. Верно говорит деда Боря: синематограф — зло! А классический — зло в квадрате. Я уж лучше на старые добрые рефлексы положусь, да на собственные органы чувств — в данный конкретный момент слух, дополненный афедронным сенсором. А иначе в здешних