Народный юрист II - Алексис Опсокополос

Нашла время выключать телефон. Именно сегодня, именно сейчас. Я быстро набрал Свету, чтобы отправить её к Марине. Длинные гудки шли один за другим, однако отвечать никто не торопился. Собирается, наверное. Или стоит в душе и ничего не слышит. Вот и поговорили.

Я вышел во двор, и, наверное, напрасно: в доме нервничать было легче. Кира стояла в вольере. Она уже кинула Конго мясо и долила воды, так что обязательная программа закончилась. Но Кира и не думала уходить: начиналась произвольная. Она присела перед сервалом на корточки и запустила пальцы ему в загривок, а Конго тут же забыл про мясо, боднул её лбом в колено и громко, на весь двор, заурчал.

— Ну кто тут мой хороший? — ворковала Кира, почёсывая здоровенного кота за ушами. — Кто тут самый красивый? Скучать без меня будешь? Будешь, конечно. Ничего, вечером вернусь.

Конго подставлял ей то шею, то бок, потом и вовсе повалился на спину и выставил пятнистое брюхо: у него, единственного из нас троих, на сегодня не было никаких планов. Кира, разумеется, устоять не смогла и чесала везде, где полагалось.

Продолжалось всё это от силы минуту, но мне казалось, что все десять. Я стоял рядом и не знал, куда себя деть. Переминался с ноги на ногу, смотрел то на телефон, то на Киру, то на Конго, то снова на телефон. На экране было семь тридцать один. Я сунул телефон в карман, чтобы не смотреть, и тут же вытащил. Прошёлся до ворот и обратно. Снова посмотрел на экран.

Зря я всё-таки не поехал на такси. Но вызывать его сейчас было уже поздно: пока машина приедет, пока довезёт — с Кирой теперь при любом раскладе выйдет быстрее. Та же, заметив, как я волнуюсь, спокойно сказала:

— Таранов, ты чего так нервничаешь? Как будто в театр опаздываешь. У вас что, на даче шашлык секунда в секунду жарить начинают? Угомонись. Позвони Свете, предупреди, что задерживаешься.

— Звонил, — ответил я. — Не берёт.

— Так, может, она вообще ещё спит. Не парься. А если и не спит, ну приедешь на пятнадцать минут позже, что такого?

Я на секунду завис. И что ей на это ответить? Что в холле меня будет ждать Марина и что мне ещё только не хватало её вопросов, откуда я приехал? Пришлось сочинять отмазку прямо на месте.

— Нельзя, — отрезал я. — За нами батя с дачи едет. Встал чуть свет, выехал, приедет и будет ждать. Не могу я батю у подъезда столько держать, некрасиво это. Я должен успеть.

Батя в эту минуту, скорее всего, мирно пил чай у себя на даче и знать не знал, что он уже на полпути к городу.

— Ой, ну так бы сразу и сказал! — Кира поднялась и отряхнула ладони. — Ладно-ладно, всё, бегу. Буду торопиться изо всех сил.

Выяснилось, правда, что торопиться Кира собиралась с моей помощью.

— Помоги вещи загрузить, — попросила она, открывая пультом гараж.

Вещей на полёты оказалось неожиданно много: шлем, рация, куртка от ветра, упаковка воды, крыло с подвеской и большой рюкзак. Я укладывал это всё в пикап и думал: ну неужели нельзя было собраться ещё вчера? Весь вечер ведь дома была, утку успела запечь, а рюкзак в машину закинуть руки не дошли.

Когда всё уложили, Кира выгнала машину, заперла гараж и дом, и мы наконец-то запрыгнули в салон. Кира завела мотор, ворота поползли в сторону, и пикап выкатился на улицу. Я посмотрел на телефон: семь — сорок четыре. Без пятнадцати у подъезда мне уже точно не быть. Теперь бы хоть к восьми добраться.

Кира вырулила на дорогу, мельком глянула на меня и сказала:

— Да не переживай ты так, на тебе лица нет. Ты уже не в театр, ты уже на самолёт опаздываешь. Позвони ещё раз Свете. Или отцу позвони, предупреди, что задерживаешься.

— Бесполезно, — ответил я. — Если мелкая звук не включила, ей можно хоть до вечера звонить. А батю, когда он за рулём, отвлекать не надо. Пусть уж лучше он возле дома потом понервничает, чем сейчас будет на скорости телефон из кармана доставать.

Врал я, надо признать, красиво и вдохновенно. А батя в этой истории жил всё более насыщенной жизнью.

— Тогда пристегнись, Таранов, — сказала Кира и прибавила газу.

Пристегнулся я ещё до того, как она завела мотор, но за ручку над дверью всё-таки взялся: пикап рванул так, что меня вдавило в сиденье. Кира гнала уверенно, перестраивалась из ряда в ряд, а я смотрел то на дорогу, то на часы в телефоне, и чем дальше мы ехали, тем меньше мне нравились цифры на экране.

В восемь — ноль ноль телефон зазвонил. На экране высветилось «Марина». Включила-таки наконец телефон, надо же. А полчаса назад включить не могла? И сообщение моё, конечно, не прочитала. Зачем читать, когда можно сразу звонить? Но говорить с ней при Кире было нельзя ни под каким видом, и я сбросил. Кира сделала вид, что ничего не заметила.

Через две минуты телефон зазвонил снова. Опять Марина. Я обратил внимание, что Кира, хоть и смотрит на дорогу, но то и дело косится на меня. Написать бы Марине хоть одно слово, «еду», чтобы она перестала названивать. Но как? Если отвернусь или прикрою экран ладонью, это будет выглядеть совсем некрасиво, и вопросы посыплются тут же. А если писать открыто, Кире хватит одного взгляда, чтобы прочитать имя контакта. И тогда всё, эту катастрофу уже ничем не исправишь. Я снова сбросил и сделал лицо как можно спокойнее, чтобы Кира не заметила, что я в панике.

А паника была самая настоящая. Я сидел и думал: веду себя так, будто еду с женой, а мне звонит любовница. Дикое попадалово. Если Кира увидит на экране «Марина», отмазаться будет точно невозможно, что бы я потом ни придумал. И главное, из-за чего? Из-за поездки к родителям на шашлыки! Лучше бы я в пять утра уехал. Лучше бы ночью.

Ещё через две минуты Марина позвонила в третий раз. Тут Кира уже не выдержала и спросила:

— Да кто тебе так названивает?

— Мелкая, — соврал я.

— Так ответь! — удивилась Кира. — Ты ж сам ей звонил и дозвониться не мог! Почему не отвечаешь?

Логика тут была железная, но я всё равно сбросил.

— Или, может, у тебя ещё