Народный юрист II - Алексис Опсокополос

Про Марину, понятное дело, я не сказал ни слова. Проблемы на пустом месте мне не нужны.

— Успеешь, — пробормотала Кира и потянула меня за руку обратно.

— Кир, мне правда надо идти.

— А мне правда надо, чтобы ты никуда не уходил, — сказала Кира, но руку всё-таки отпустила.

Я поднялся и потянулся за брюками, которые висели на спинке кресла. Кира приоткрыла один глаз и, наблюдая, как я в них влезаю, протянула с ехидцей:

— Ты ведь, Таранов, обещал мне пораньше лечь. Обманул.

— Ничего я не обманывал, — возразил я, натягивая рубашку. — Легли мы рано, как и договаривались. А что уснули под утро, так это претензии не ко мне.

— А к кому же?

— К тому, кто мне спать не давал. Я, между прочим, дважды желал тебе спокойной ночи и дважды честно отворачивался на другой бок. И оба раза меня возвращали.

— Возвращали? — Кира открыла второй глаз. — Какой кошмар. Это кто же тебя возвращал?

— Не знаю. Темно было. Какая-то девушка, точно помню, что рыжая. А там уже следствие разберётся.

— Наглец. — Засмеялась Кира, откинула одеяло и поднялась. — Я в ванную. А ты, Таранов, пока подумай над своим поведением.

— Оно идеально! — бросил я ей вслед, но дверь спальни уже закрылась.

Оделся я, понятно, во всё вчерашнее: в пятницу я приехал к Кире прямо с работы, и ничего другого у меня здесь не было. Рубашка после ночи на кресле выглядела так себе, но выбирать не приходилось.

Я спустился на первый этаж. В ванной шумела вода, и ждать, пока Кира оттуда выйдет, я не стал. Умыться можно и потом, а такси надо вызывать прямо сейчас. Я огляделся в поисках телефона и обнаружил его там, где вчера оставил, — на столе. Я схватил аппарат и посмотрел на экран. Семь двенадцать. Десять минут, которые я себе отвёл, уже кончились, а такси ещё даже не вызвано. Я открыл приложение и стал вбивать адрес.

Пока я возился с приложением, пришла Кира — умытая, одетая, с мокрыми прядями у висков и уже вполне бодрая. Она остановилась посередине кухни, посмотрела на телефон у меня в руке и спросила:

— Куда ты звонишь?

— Не звоню, — ответил я. — Такси заказываю.

— Не надо такси, дорогой, — сказала Кира. — Я тебя отвезу.

«Дорогой» мне понравилось. А вот «отвезу» — нет.

— А ты когда выезжаешь? — осторожно уточнил я.

— Вообще-то хотела попозже, — ответила Кира. — Но ради тебя могу и поторопиться.

Пока Кира соберётся, пока найдёт ключи, пока мы выедем, я как раз и опоздаю. Нет уж, спасибо, но я сам. На такси, по-быстрому, и никаких сюрпризов.

— Давай я лучше на такси, — сказал я. — Не дёргайся из-за меня, собирайся спокойно.

— Нет, — твёрдо заявила Кира. — Я хочу тебя отвезти. Мне всё равно почти по пути, крюк небольшой. Сейчас перекусим и поедем.

— Кир, ну зачем тебе…

— Таранов, ты со мной споришь?

— Я не спорю, я тороплюсь.

— Нет, ты споришь!

Так-то она была права: я действительно спорил. А спорить с Кирой второй раз за утро было делом рискованным: обидится, и потом поди разбери, на что именно. Да и «сейчас перекусим и поедем» звучало вполне бодро, никаких «попозже» в этом не слышалось.

— Хорошо, — сдался я. — Только давай максимально шустро соберёмся.

— Постараюсь, — ответила Кира, и это звучало уже не так здорово, как «сейчас перекусим и поедем».

Но спорить я не стал, а рванул в ванную. Там быстро умылся холодной водой, почистил зубы и постарался причесаться. Когда я вернулся на кухню, Кира уже возилась с кофемашиной. Я подошёл к холодильнику, распахнул его и спросил:

— Что достать тебе к завтраку?

— Сыр, масло, ветчину, — не оборачиваясь, перечислила Кира. — И огурец.

Я сгрёб всё в охапку, чтобы не ходить два раза, и на полпути к столу чуть не уронил маслёнку, но вовремя успел её подхватить.

— Успокойся, — сказала Кира, наблюдая за этим цирком. — Я тебя привезу вовремя. Не нервничай.

— Я не нервничаю, я совершенно спокоен, — ответил я.

— Ага. Спокойные люди маслёнки на лету не ловят.

Возразить было нечего, поэтому я молча сделал себе бутерброд и начал жевать его стоя, прислонившись к столешнице и через каждые два укуса поглядывая на часы в телефоне.

Кира села за стол, тоже сделала себе бутерброд — не спеша, с чувством и расстановкой, — зевнула над чашкой кофе и сказала:

— Таранов, вот как я теперь невыспавшаяся летать буду? Ты ведь знал, что у меня полёты.

— Тебе-то что, — ответил я. — Разбежалась, прыгнула и лети, дальше тебя ветер сам донесёт. А у меня шашлыки! Мясо — это постоянный контроль, там глаз не отведёшь ни на секунду. Так что ещё неизвестно, кому из нас сегодня тяжелее будет.

— Ну да, — протянула Кира. — Бедный, несчастный. Шашлык жарить — это тебе не с горы прыгать.

— Вот именно. С горы любой дурак прыгнет. А ты попробуй постоять у мангала, когда у тебя за спиной батя с советами.

Кира рассмеялась прямо в чашку и чуть не облилась кофе. А я через силу дожёвывал бутерброд. Сыр, наверное, был хороший, только мне сейчас хоть картон подсунь, я бы и не заметил.

В семь двадцать пять Кира наконец поела, допила кофе и поставила чашку в раковину. Я к этому времени уже обулся и стоял у двери с телефоном в руке. И искренне надеялся, что если мы выедем прямо сейчас, то у подъезда я буду без десяти восемь. Впритык, но успевал.

— Я готова! — радостно объявила Кира и добавила: — Только Конго ещё покормлю и воды ему налью.

Я аж обалдел. Какой ещё Конго? Мы же уже едем! Я тут, можно сказать, одной ногой в машине, а у неё Конго. Но Кира не обратила на моё удивлённо-возмущённое лицо никакого внимания и ушла во двор, к вольеру.

А я задержался в доме, потому что в голову вдруг пришла мысль, до которой стоило бы додуматься ещё полчаса назад: а чего я, собственно, так дёргаюсь? Можно же просто предупредить Марину и перенести встречу минут на двадцать. Ничего страшного не случится: подождёт, никуда эта дача от нас не денется. И делать это стоило как можно быстрее, чтобы сообщение не пришло к человеку на пороге, перед самым выходом из квартиры.

Я открыл мессенджер и написал Марине: «Задерживаюсь, давай встретимся в 8:20». Отправил и уставился на экран.