Время, вперед! - Артём Март

— Я предполагал, Петя. Предполагал, что если выгорит, так будет лучше для заставы. И для тебя тоже.

Ковалев постоял еще секунду, а потом вдруг начал искренне, громко хохотать. Он со смехом приложил ладонь к собственному лбу, покачал головой. Вся его многодневная обида, вся неприязнь ко мне окончательно растворились в этом чистом мужском смехе.

— Ну ты даешь, Селихов, — проговорил он сквозь смех, утирая выступившие слезы. — Еще ни разу в жизни я не слышал, чтоб таким способом на заставах избавлялись от офицеров, с которыми не могут найти общий язык. Повышением! Додуматься же надо было! Избавился от конкурента, называется!

Я легко хмыкнул, запрыгнул на пассажирское сиденье «Шишиги», устраиваясь поудобнее на жестком матраце. Посмотрел на Петра через открытую дверь.

— Моя мать всегда говорила: двум медведям в одной берлоге не ужиться. Залезай давай. Дорога до Шамабада дальняя, до боевого расчета надо успеть.

Он хмыкнул, но ничего не ответил.

— Или ты уже напрочь позабыл, что пока еще сам лейтенант и под моим началом ходишь? — улыбнулся я хитровато.

Ковалев снова рассмеялся. Деланно вытянулся по струнке и сказал:

— Есть успеть до боевого расчета, товарищ лейтенант!

17 августа 1985 года. Четырнадцатая линейная застава «Шамабад»

В ленинской комнате пахло свежей мастикой для пола, типографской краской свежих газет и полиролью.

Мы со старшиной Свиридовым стояли у тумбочки в углу. На ней высился массивный полированный ящик. Черно-белый ламповый телевизор «Рекорд-В-312» в тяжелом деревянном корпусе казался настоящим памятником советской технической мысли.

Этот аппарат перенес уже три переезда и умудрялся стойко выдерживать любые сумасшедшие скачки напряжения от нашего дизель-генератора.

Старшина бережно, с гордостью погладил лакированный бок прибора.

— Лично перепаял силовой трансформатор, Саша, — похвастался Свиридов. Он с натугой повернул тугой пластиковый переключатель каналов. — Лампы новые поставил. Нашел на складе в отряде. Теперь этот прибор будет работать как новенький. Нам на радость.

Экран медленно залился спокойным серым светом. В недрах деревянного ящика послышался ровный, обнадеживающий гул.

— Антенну наладили? — спросил я, прислушиваясь к звукам за окном.

— Бойцы занимаются, — кивнул прапорщик. — Митя Луговой и Серега Котельников на крышу полезли. Шустрые парни. Быстро все сделают.

В этот самый момент наш заставский генератор во дворе натужно захлебнулся и закашлялся. Свет по всей заставе мгновенно погас. Внутри «Рекорда» раздался громкий, сочный треск короткого замыкания. Из задней перфорированной стенки позорно повалил густой, сизый дым. Запахло горелой канифолью и плавленой изоляцией.

— От сука… — выругался прапорщик Свиридов, когда в ленинской комнате стало серым-серо без света. — Опять напряжение…

Договорить он не успел.

Можно было бы подумать, что хуже уже некуда. Спустя секунду во дворе раздался жуткий, оглушительный грохот.

Мы со старшиной разом кинулись к распахнутому окну. Выглянули наружу.

Длинная шестиметровая металлическая труба, которую парни готовили под антенну, валялась на земле. Она упала со ската, расколола пополам старую деревянную лавку у курилки и теперь просто валялась в пыли, показывая нам свой покрытый ржавчиной бок.

Но это было не самое страшное. На краю крыши, отчаянно и громко матерясь, висел Митя Луговой. Он намертво вцепился руками в жестяной водосточный желоб. Парень испуганно оглядывался вниз и судорожно болтал ногами в воздухе, пытаясь нащупать опору.

Выше, на шиферном покатом скате, на четвереньках сидел Серега Котельников. Он испуганно тянулся вниз, силясь добраться до рук несчастного Лугового.

Я высунулся из окна по пояс. Осмотрел происходящее и поднял голову, глянув на вытянутое от страха и удивления лицо Мити.

— Живой, Луговой? — спросил я спокойно.

— Т-так точно, товарищ лейтенант, — сдавленно просипел Луговой.

— Чего стряслось-то?

— Да… — начал Митя, задыхаясь от страха и напряжения. Пальцы его побелели на железном, чуть деформировавшемся под весом солдата желобе. — Ветер дунул сильно. У трубы парусность большая оказалась. Она как пошла крениться вбок, меня шнуром за собой и дернула. Еле удержался.

— Ясно, — проговорил я, оценивая расстояние. — Чего не спрыгиваешь?

— Боюсь… — честно, но спокойно признался боец.

— Не боись, — ответил я спокойно. — Тут до твоих ног высоты от силы два метра. Ничего с тобой не сделается.

— Мож… — Митя опустил ко мне свое покрасневшее лицо. — Мож, меня Серега затянет?

— Спрыгивай, кому сказал⁈ — рявкнул на него прапор. — Не виси соплей! Желоб поломаешь!

Митя зажмурился, шумно набрал в легкие воздуха и разжал пальцы. Он с коротким «ай» полетел вниз. Хлопнулся сначала на ноги, потом на задницу, перекатился, опершись на руки, чтоб не опрокинуться. Свиридов высунулся рядом со мной, зычно заорал:

— Ну что⁈ Цел, гимнаст хренов?

Луговой медленно поднялся, отряхнулся от заставской пыли.

— Цел, товарищ прапорщик, — пробормотал он растерянно. — Нормально все.

Я глянул наверх. Котельников стоял на шифере крыши и весело ухмылялся, глядя на то, как его товарищ пытается отряхнуть испачканную задницу.

Потом Котельников пошел было вниз, но я крикнул ему:

— Куда? Стоять.

Он замер на месте.

— Куда собрался?

— Так… Так вниз, товарищ лейтенант.

— Там сиди. Антенну надо наладить.

— Есть, — буркнул Серега и, сощурившись, покосился на белесое от яркого солнца небо.

Я повернулся к старшине, оправляя китель.

— Свиридов, остаешься на заставе за главного. Антенну наладить. Причину короткого замыкания в генераторе найти, соплю в проводке ликвидировать.

Прапорщик удивленно округлил глаза.

— Есть, — бросил он, приосанившись, но тут же расслабился. — А ты, Саша, куда-то собрался?

— В отряд поеду, — ответил я, подхватывая фуражку со стола. — Телевизор новый выужу у тыловиков. Землю носом роем, но к девяти вечера экран в ленинской комнате должен работать.

— Так мож я этот починю?

Я глянул на телевизор. Над ним все еще клубился сизый дымок.

— Нет уж, — я хмыкнул. — Надежней будет, по-моему.

В Московском погранотряде было шумно и суетливо.

Мой старый знакомый прапорщик Умурзаков вел меня через темное, длинное чрево вещевого склада. Здесь густо пахло нафталином, новой резиной и сукном. Мы подошли к дальнему стеллажу. По накладной тут должен был стоять новый цветной телевизор «Рубин-714». Его привезли из Душанбе на прошлой неделе. Но широкая деревянная полка оказалась абсолютно пустой.

Азизыч растерялся, испуганно забегал вокруг стеллажа, принялся заглядывать на полки. Потом он вдруг звонко хлопнул ладонью по своему лбу.

— Вспомнил, Саша! — закричал он. — Это же капитан Батов. Он на этот цветной ящик сразу глаз положил. Приходил, крутился тут!

Я не стал терять времени. Развернулся и быстро пошел в расположение учебной заставы. Батова я нашел в ленинской комнате. Новенький «Рубин» уже стоял на тумбе в центре помещения. Капитан вместе со своим старшиной увлеченно настраивал заднюю панель. Я подошел ближе, поздоровался. Мы перекинулись парой дружеских дежурных