Знаменосец забытого бога 3 - Юрий Ра
Недавно отец принёс работу на дом. В его случае это было скорее метафорой, чем реальной работой, поскольку брать на дом бумаги из закрытой темы никто бы не позволил. Охота работать по ночам, сиди в лаборатории или кабинете и работай! Корче говоря, он притащил новые магниты похвастаться перед домашними. Штука оказалась забористой, особенно в сцепке друг с дружкой. Они и стали примагничивались накрепко, не сравнить с обычными ферромагнитами. Мама была не очень впечатлена, она не понимала, как за такое несерьёзное открытие могут дать государственную премию, но против премии не возражала.
Первая часть плана родилась в голове моментально: ищем во дворах брошенную тачку, то есть авто, на котором давно никто не ездил, свинчиваем под покровом ночи номера, а потом сажаем на магниты перед началом операции. Одна секунда, ну хорошо, полминуты, и на машине висят совсем другие номера. Еще полминуты, и номера снова родные. Потому как перекручивать госномера среди бела дня в центре Москвы — это такое палево, на которое даже его удачи не хватит.
А на что её хватит? На то, чтобы доехать до нужного места, не привлекая внимания милиции, точнее, сотрудников ГАИ. И обратно поставить автомобиль тоже должно хватить. Потому как без прав, без доверенности, без техпаспорта кататься можно только при наличии конского фарта. В данном случае — божественного.
Забрать машину от Института Стали и Сплавов он сможет, запасные ключи лежат во вполне доступном месте — в спальне среди документов. Отец в своё время громко советовался с женой, придумывая для них локацию, где они не потеряются. Он вообще часто советуется с супругой по части поиска своих вещей. Каждый раз мама Оля знает их дислокацию лучше Павла.
Тимур еще не дошёл до входной группы парка, а в голове билась новая мыслишка: ему нужны водительские права! Пускай не совсем настоящие, лишь бы категории «В», с его фоткой и ФИО, кроме года рождения, понятно. Если бы он родился в шестьдесят третьем, ему бы уже исполнилось восемнадцать, вот этот год рождения и надо вписывать в права. Ладно, с правами он потом замутит, где этот Валера?
Валера пришёл чуть позже Тимура, но практически вовремя. Выдернутый из привычной среды, он казался слегка потерянным. Тимур даже засомневался: вот этот несерьёзный тип и есть воротила теневого мира, бесстрашная фарца, мечтающая встать на колёса? С другой стороны, может так и надо? Как Пугачёва пела в его детстве: «Чтоб никто и не подумал, чтоб никто не догадался…»
— Тим, привет! Вот он я лицом к лицу. Чего хотел?
— Привет! Что, может тогда по мороженому? Разговор не на три минуты, и вообще…
— Что вообще?
— Некоторые разговоры лучше вести сидя.
— Ага, а за некоторые можно присесть. — Сострил Валера.
Тимуру очень хотелось по-особому оглянуться, чтоб проверить слежку, но он не позволил себе такую клоунаду. Даже если где-то рядом затаились доблестные сотрудники органов, вести надо себя естественно. А что может быть естественнее, чем поход в парк культуры двух приятелей.
И они прошли промеж циклопических колонн, чьё единственное предназначение состоит в унижении и подавлении всякого проходящего под ними человека. Мол, что муравей, что гражданин страны Советов в сравнении с тем, для кого эти ворота построены, одинаково ничтожны. А для кого строили? Для Рабочего и Колхозницы. Тех, что стоят над таким же входом в ВДНХ. Или Ленин с Октябрьской площади заглянет в свободное от работы время, если сможет слезть с постамента.
Мороженое продавали сразу за входом, причём был выбор. Не сговариваясь, оба молодых человека взяли по половинке большого брикета за сорок восемь копеек. Брикет мороженщица тут же разрезала здоровенным ножом и выдала сластёнам по деревянной палочке-лопаточке.
— Классное мороженое, я его больше всего люблю. — Начал издалека Тимур.
— Ага, если не считать то из ЦУМа по двадцать копеек. — Поддержал беседу Валера.
— Слушай, помнишь, ты прошлый раз говорил, что согласен на две цены за «Жигули» в лотерее.
— Мало ли что я говорил. А ты это к чему вспомнил?
— Есть подвязки. — Неторопливо изрёк Тимур, слизывая каплю с пальца. Он был тот еще чистюля. — Я на одну бригаду работаю, они мутят всякое.
— И чего? — Валера не любил драматических пауз, а его собеседник был явно учеником Любимова, режиссёра Таганки.
— У руководства клиент слетел. Возникла пауза. А билет уже в работе. Уже тема закрутилась. Есть тачка.
— Что, вот прямо свободная машина по выигравшему билету? И никому не нужна?
— Кто-то сейчас на югах, с кем-то еще не связались. Я сболтнул, что у меня есть клиент с деньгами, поручился.
— Тим, а тебе какая с того польза?
— Мой процент, ясен пень! — Напряжённый разговор не мешал ему уничтожать вкуснейший пломбир. Что в СССР умеют делать, так это мороженое.
— И что, ты вот так просто можешь меня свести с теми людьми? — Не верил Валера.
— Нет, конечно! Кто ты такой, чтоб они с тобой лично встречались. Через меня.
— Через тебя? Да ладно! Такие серьёзные дела с каким-то студентом?
— Как знаешь. Я тоже рискую. Если ты меня кинешь, меня на счётчик поставят, я поручился.
— А ты что тогда. Если кинут?
— Буду отрабатывать. А тебя завалю, понятное дело. Чисто из принципа. Прессовать клиента на бабки — это не моё.
И снова были не совсем понятные слова, складывающиеся в очень понятные по смыслу предложения. Простой парень, свободно распоряжающийся и с лёгкостью расстающийся с деньгами, в прошлом году без лишних слов заваливший гопника гантелями, мастер спорта и карьерист. Короче, весь из себя рубаха-парень Тим прямо на лавочке превратился в какого-то другого человека. Другой человек ел пломбир и совершенно спокойно говорил, что его самого в случае неудачи «поставят на счётчик» на пятнадцать штук, а Тим после такого завалит виновника. То есть Валеру. Каким спортом, кстати, занимается этот Мастер, Валера никак не мог вспомнить. Не стрельбой ли?
А самое дикое,