Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

Как это? Один простолюдин оказался сильнее лучших его слуг! Он вызвал самых отчаянных своих головорезов, отличавшихся жестокостью в набегах, и велел немедленно догнать непокорного джигита и притащить в замок.

Юноша увидел верховых, скачущих наперерез ему по другой тропинке. Их подстрекал дикими выкриками горбун. Всадники приблизились. Конь Аслана встал на дыбы. Меткими ударами джигит уложил нескольких человек на месте. Другие отстали сами, боясь за свою жизнь. Конь пустился вскачь по ущелью, унося на спине смелого всадника. Он несся, как ветер, только искры сыпались из-под копыт. Людям Бзагноко пришлось прекратить погоню.

Скоро Аслан миновал ущелье и выехал на равнину. Конь шел теперь спокойным шагом, и юноша ехал, погруженный в мысли о девушке, спрашивая себя: кто она, и почему такая печаль звучала в ее песне?

Дав отдых коню, Аслан поехал дальше. Ехал он очень долго. Семь раз день сменялся ночью и ночь — днем, и только тогда, наконец, впереди засинело море. Аслан увидел на берегу привольно раскинувший аул. Люди в этих краях жили еще свободно, не знали притеснения богатых: обрабатывали поля, пасли свои стада и табуны.

Юношу встретили приветливо, предложили ужин и ночлег, расспросили, кто он и откуда приехал. Аслан рассказал, что послан своим народом отыскать новые земли у моря.

У старейшины этого рода была дочь, красивая девушка. Она все засматривалась украдкой на юношу. Отец понял, что приезжий пришелся ей по сердцу, и старался под разными предлогами подольше задержать Аслана у себя.

День шел за днем. Однажды джигит пошел посмотреть на своего коня и увидел, что тот вполне отдохнул.

«Я тут сыт, а народ мой голодает», — подумал юноша и спросил у коня, похлопывая его по шее:

— Готов ли ты в путь, мой верный друг?

Конь ответил ему ласковым ржанием.

— Ну, пора мне собираться обратно, — сказал Аслан, войдя в дом старейшины. — Поеду домой и приведу мой народ на эти земли. Пусть они поселятся рядом с вами.

Дочь старейшины услышала эти слова, и глаза ее наполнились слезами.

— Оставайся у нас, — сказал ему отец девушки. — Сыном мне будешь. Вот моя дочь полюбила тебя. Сыграем свадьбу, а потом поедешь домой.

Юноша не привык лгать и потому ответил:

— Спасибо. Твоя дочь достойна того, чтобы лучший из джигитов отдал за нее жизнь. Но я не могу на ней жениться. Я видел в ущелье одну девушку и слышал песню, которую она пела. Голос ее звучал грустью. Я знаю, она несчастна, и эта мысль не дает мне покоя.

И джигит стал седлать коня. Его вышли провожать мужчины, женщины, дети. На прощанье желали счастливого пути и быстрого возвращения сюда, к морю, вместе со своим народом.

С тяжелыми думами на сердце подъезжал Аслан к Хуламо-Безенгийскому ущелью. Что делается сейчас там, дома? Как его отец и мать? И кто эта неизвестная девушка? Как бы ее повидать? Печаль всадника передалась его верному коню, и тот невесело переставлял ноги, понурив голову.

Но вот и ущелье. Джигит приближался к замку. Вон уже видны впереди темные зубцы верхней башни. Вон и знакомое окно, а в окне — девушка. Юноша забыл про усталость, печали и устремил на нее взгляд. А грустная песня Салтанат сменилась веселою. Обоим казалось, что и солнце засветило ярче, звонче запели горные ручьи, даже ущелье теперь не казалось таким угрюмым.

— Кто ты? — спросил Аслан, но не услышал ответа: на сторожевых башнях заметили появление всадника и подняли тревогу. Взбешенный князь снова созвал всю стражу и «приказал поймать неизвестного джигита.

Но сделать это было нелегко. Юноша оборонялся бесстрашно, и много княжеских слуг полегло под копытами его коня. А одного он поднял к себе на седло и спросил:

— Скажи, кто эта девушка, что живет вон в той верхней башне? Скажешь — отпущу, не скажешь — брошу на землю.

Задрожав от страха, слуга ответил:

— Это дочь нашего князя.

Верный данному слову, юноша отпустил его.

Видя, что вся стража не может ничего поделать с одним всадником, горбун предложил князю пойти на хитрость: перегородить впереди узкую часть ущелья решеткой, закрыть всаднику дорогу. А сзади пустить вооруженных людей, поставив перед ними женщин, детей и стариков. Джигит не станет метать в них стрелы и попадется в засаду.

Так и сделали. Тоскливо заржал верный конь Аслана, увидев расставленную ловушку. Тоскливо стало и на душе у юноши. Он поднял глаза и снова увидел в окне башни дочь князя. Глаза Салтанат смотрели печально. И вот до него донеслась песня.

— В скалы лежит твой путь, — пела девушка. — В скалах найдешь ты свободу себе.

Юноша стегнул коня, переплыл через бушующий Черек и стал подниматься прямо вверх по отвесным скалам. Княжеские стражи растерянно смотрели вслед: их кони не смогли бы пройти там, где легко поднимался конь смелого джигита.

Прошло несколько дней. Аслан нашел себе приют в пещере. Он думал: как теперь спуститься вниз и проехать домой, минуя засаду? И как он поведет народ через ущелье, где свирепствует жестокий князь? И увидит ли он снова когда-нибудь прекрасную княжну?

…А между тем весь народ ждал возвращения юноши.

— Может быть, он забыл о нас, — стали говорить люди Тмышу.

— Нет, — отвечал им старик, — мой сын скорее погибнет, но не нарушит клятвы.

Напрасно мать плакала и просила подождать возвращения Аслана: народ, доведенный голодом до отчаяния, потребовал, чтобы старейший повел их к морю сам.

И пошли они в далекий, неведомый путь, пошли с женщинами и детьми, а впереди гнали свои стада. Так достигли они ущелья.

Стража увидела, что по дороге к замку движутся какие-то чужие люди, немедленно доложили князю. Бзагноко велел задержать их и сам пошел навстречу.

К нему подвели высокого красивого старика, убеленного сединами, с гордым орлиным взглядом. На вопрос, кто он такой и куда ведет своих людей, старик рассказал, что в племени жилось очень тяжело и он послал сына искать новые земли. Сын не вернулся, и вот он сам повел народ к морю.

Услышав такой ответ, Бзагноко расхохотался, и злой смех его раскатился по ущелью; теперь князь понял, кто такой был дерзкий джигит и с какой целью он появился в этих краях.

Бзагноко велел своим слугам забрать скот пришлого племени, старика с его старухой бросить в подземелье, безоружных же людей превратить в рабов, дать им в руки мотыги и лопаты и заставить прорубить новую дорогу в скалах.

Пита мстил всему племени за силу и ловкость молодого джигита. Глаза его сверкали бешенством, даже горб