Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром

не позволяют раскрыть в полной мере и сам механизм розыска по политическим делам во второй половине XVI века. Вторая трудность, с которой сталкивается исследователь, состоит в том, что в законодательных актах XVI века отсутствовали четкое определение и классификация политических преступлений. Судебник 1550 года, хотя и упоминает о таких политических преступлениях, как «крамола» и «сдача града» неприятелю, не выделяет политические преступления из числа прочих тяжких преступлений. Впервые в русском законодательстве четкое определение и классификация политических преступлений даны лишь в Соборном уложении 1649 года. В этом правовом документе четко отделяются уголовные преступления («разбойные и татиные дела») от преступлений политических. Согласно тексту Уложения, политическими являлись прежде всего деяния, направленные против личности государя, — умышления на «государское здоровье», желание «завладеть царством», действия «скопом и заговором», направленные против государя, а также его бояр, воевод и приказных людей и т. д. Однако, отмечают историки права, Соборное уложение 1649 года законодательно закрепило уже давно сложившуюся практику судопроизводства по политическим делам.

Данные источников неопровержимо свидетельствуют о том, что следствия по политическим делам были распространенным явлением во второй половине XVI века, а в конце XVI в крестоцеловальных и крестоприводных записях на верность службы царю Борису Годунову (1598) мы уже впервые встречаем четкую классификацию политических преступлений как преступлений, направленных против верховной монархической власти и против личности государя. В крестоцеловальных записях 1598 года также впервые четко выражается формула об ответственности за совершение данного рода преступлений. Преступления против государя и членов его семьи рассматриваются как тягчайшие преступления против государства и церкви, а сами преступники (нарушители присяги, данной государю) — как «раскольники церкви Божия и всего православного христианства мятежники и разорители закона Божия». Среди наиболее тяжких государственных (политических) преступлений называются умысел на жизнь и здоровье государя и членов его семьи (в том числе «порча» государя с помощью колдовства), измена государству (отъезд к другому государю, умысел и действия, направленные на свержение законного царя, сдача города неприятелю и т. д.), участие в заговоре и бунте[11].

Таким образом, по крайней мере уже в конце XVI века в общих чертах выработались те правовые нормы, которые давали определение политическим преступлениям и устанавливали ответственность за их совершение. Подобные правовые взгляды на политические преступления строились не на пустом месте. Их выработка явилась следствием становления в России самодержавных порядков в результате длительной борьбы московских государей за утверждение «самодержавства».

Перед исследователем истории политического розыска второй половины XVI века неизбежно встает вопрос о том, когда именно произошел перелом в «юридическом сознании» и с какого момента стали утверждаться представления о политических преступлениях как об особого рода тягчайших преступлениях, направленных против личности государя и прерогатив его власти, какие обстоятельства и события способствовали становлению этих преступлений. Ясно, что историю политического розыска невозможно рассматривать в отрыве от изучения общих социально-политических процессов, происходивших в Русском государстве во второй половине XVI века.

Вторая половина XVI века — время, чрезвычайно насыщенное политическими событиями. Это был поистине переломный период в истории Русского государства, когда в напряженной борьбе сторонников и противников сильной и неограниченной самодержавной власти определялись дальнейшие пути политического развития страны. Переломным этот период явился и в истории политического розыска.

В январе 1547 года Иван IV был торжественно венчан на царство, став официально первым русским царем. Принятие царского титула, хотя и не сразу признанное за рубежом, имело огромное политическое значение, оно подчеркивало высокое место, занимаемое русскими самодержцами как внутри страны, так и за ее пределами. Став боговенчанным царем, московский государь поднимался на недосягаемую высоту над своими подданными, в том числе князьями, потомками владетельных князей Северо-Восточной и Юго-Западной Руси. Но принятие царского титула предстояло еще подкрепить реальными делами по усилению самодержавной государственности.

Происходившая в годы малолетства Ивана IV борьба за власть различных боярских группировок (так называемое «боярское правление») приводила к дестабилизации социальной и политической обстановки в стране, тормозила ход централизации государства. Необходимы были реформы, направленные на укрепление государственной власти, обеспечение стабильности в обществе. В конце 1540-х годов вокруг царя Ивана образовался кружок реформаторов, вошедший в историографию под названием правительства Избранной рады. Наиболее влиятельными и деятельными членами этого кружка были царский духовник Благовещенский протопоп Сильвестр и выходец из костромских дворян Алексей Федорович Адашев. Большое влияние на молодого царя оказывал глава русской церкви митрополит Макарий[12]. Особенно значительными, имевшими далеко идущие социальные и политические последствия, явились осуществленные в середине XVI века реформы в области местного управления. В 1555 году была ликвидирована старая система кормлений, а власть на местах перешла к выборным органам местного самоуправления. В середине 1550-х годов была завершена губная реформа. Постепенно в ведение губных старост (губа — территориальный округ, как правило, совпадавший с территорией уезда. — А.П), помимо розыска разбойников, переходили дела по самым разным вопросам местного управления. Выбранные из дворянской среды, губные старосты руководствовались в своей практической деятельности прежде всего интересами этого слоя.

В лице губных старост уездные дворяне получали орган, защищавший их сословные интересы. Права самоуправления в тот период обрели не только дворяне. Важное социальное и политическое значение имела так называемая земская реформа 1551–1556 годов, согласно которой в районах, где отсутствовало помещичье землевладение, власть переходила в руки земских старост и их помощников (земских целовальников, дьяков и других), которые выбирались крестьянами и посадскими людьми. Земские органы наделялись широкими административными, финансовыми и судебными полномочиями. Земские старосты выбирались обычно из «лучших», то есть в данном случае наиболее зажиточных крестьян и горожан. Они активно защищали на местах интересы нарождавшегося «третьего сословия», прежде всего волостной и посадской верхушки. Права самоуправления (в лице выборных «поповских старост») и большую независимость от светских властей получило в середине XVI века также и рядовое духовенство. Таким образом, в результате реформ в середине XVI века весьма четко обозначился процесс развития сословных прав и сословного самоуправления, который охватил самые различные слои русского общества — дворянство, горожан, крестьян и духовенство. Одновременно правительство предпринимало меры к тому, чтобы обеспечить права и привилегии правящей аристократической верхушки служилого сословия. В середине XVI века конституируется положение Боярской думы как высшего правительственного органа при царе. 98-я статья Судебника 1550 года утверждала боярский приговор как необходимый элемент законодательства. Одновременно статьи Судебника повышали ответственность чиновников за совершение должностных преступлений, что способствовало укреплению законности и порядка в стране. По существу, реформы середины XVI века были направлены на достижение компромисса интересов государства и поднимавшихся сословий.

50-е